Absolute Power
Прежде всего меня интересуют хорошие песни

04.11.2026

Многие знают Шейна Эмбьюри как басиста титанов грайндкора Napalm Death и участника массы других проектов в диапазоне от индастриала до блэк-метала. Почти столько же людей знает Саймона Эфеми как опытного продюсера, который за 35 лет карьеры успел поработать с Paradise Lost, Amorphis, The Exploited, Wolfsbane и вышеупомянутыми Napalm Death. При этом гораздо меньше людей знает, что у Шейна и Саймона есть совместный проект Absolute Power, который исполняет классический хэви-метал и выпускает уже второй полноформатный альбом, имеющий длинное название “Needs Must When The Devil Drives”. Очень неожиданный выбор стиля, 15-летний перерыв между альбомами и перемещение Саймона из привычного продюсерского кресла к основному микрофону – причин запросить интервью с мистером Эфеми было более чем достаточно. Ну и, конечно, не стоит забывать о том, что это возможность напрямую поговорить с человеком, который руководил записью таких знаковых альбомов, как “Draconian Times”, “Tuonela” и “Fuck The System”, а в счастливые доковидные времена регулярно приезжал в нашу страну рулить звук на концертах Napalm Death…

Саймон, ты хорошо известен нашим читателям как продюсер. Я сам впервые встретил твое имя в выходных данных альбома Paradise Lost “Icon” (1993) вскоре после его выхода. А когда ты начал петь – до того, как стал продюсировать других артистов, или уже на каком-то более позднем этапе своей карьеры?

Задолго до этого. В детстве я пел в хорах, например, в церковном хоре, а когда мы были совсем пацанами, лет по 16-17, у нас была кавер-группа AC/DC. Потом я участвовал в еще паре групп, которые не добились особого успеха, ну а после этого главное место в моей жизни заняли концертная звукорежиссура и продюсирование. Тем не менее, я всегда пел, я исполнял много вокальных партий в студии. Если нужен бэк-вокал, я всегда могу подключиться и взять эту часть процесса на себя. Короче говоря, я пел всегда и начал задолго до того, как занялся продюсированием и тому подобными делами.

В пресс-релизе вашего лейбла говорится, что ты и Шейн выросли в английском графстве Уэст-Мидлендс и в 80-х много ходили на одни и те же концерты в Бирмингеме. Вы уже тогда были знакомы?

Да, потому что мы ездили одним и тем же транспортом. Мы жили не в самом Бирмингеме, а к западу от него, эта местность как раз и называется Уэст-Мидлендс – совсем рядом с Бирмингемом, но все же за городской чертой. И мы часто видели друг друга, потому что Шейн с его безумной шевелюрой выделялся на фоне остальных, сам понимаешь. Поклонники хэви-метала в принципе дружелюбиый народ, тем более когда видишь знакомые лица в поезде, в автобусе или на концертах. Мы не были тогда лучшими друзьями или чем-то в этом роде, мы были просто знакомыми с общим увлечением хэви-металом, а потом, когда появились «Напалмы», я познакомился с участниками группы поближе, и мы действительно подружились.

Я задал этот вопрос, потому что ты начал продюсировать Napalm Death только в районе 1999 года…

Да-да, все правильно. Это случилось скорее из-за того, что они сменили менеджмент. У них был менеджмент до этого, они привлекали разных людей, и я кое-что делал, а потом они привлекли другой менеджмент, где я тоже участвовал, и следующим естественным шагом стало мое участие в записи их нескольких альбомов в качестве продюсера. Расс (Расселл), который работает с ними сейчас, был у меня чем-то типа звукоинженером, потом он поднабрался навыков, так что они записали свои последние работы с Рассом. Я не вижу в этом никакой проблемы. Я получил удовольствие от тех альбомов, которые я сделал с ними, но я не хочу делать слишком много альбомов с одними и теми же людьми, потому что велик риск расслабиться и слишком многое пустить на самотек.

Absolute Power, насколько я понял из пресс-релиза, изначально возникли как идея – что-то типа «давай сочиним свои песни в духе тех, что мы крутим в своем гастрольном автобусе».

Да, так оно и было.

А какую песню вы написали для этого проекта первой?

О, хороший вопрос! На самом деле, Шейн и я начали делать подвижки в этом направлении, когда записывали альбом “Order Of The Leech” (2002). Запись велась в довольно понтовой студии, так что у всех нас были свои жилые комнаты. У Шейна был с собой четырехдорожечный магнитофон, и когда он не был занят в студии с «Напалмами», он поднимался к себе и записывал на нем идеи риффов для Absolute Power. Возможно, в числе первых песен были “Land Of Steel” и “Sea Of Horns”, а затем возник весь первый альбом (“Absolute Power”, 2011). Изначально это была, как ты и сказал, идея – в то время мы ездили в гастрольном автобусе и, пропустив по нескольку бокалов в его хвосте, начинали врубать старого Дио, «Пристов» и всякий олдскульный металл. А однажды мы просто сказали: «Почему мы нам не написать что-нибудь свое?», ведь мы любим такую музыку. И вот у нас выходит уже второй альбом! (Смеется.)

Как вы работаете над песнями? Шейн сочиняет музыку, ты – тексты, или как-то иначе?

Нет, мы оба придумываем и музыку, и тексты, мы оба можем все сделать сами. Бывает, что он приносит идею для песни, бывает, что я, а иногда мы сочиняем вместе. У нас нет каких-то жестких правил. У меня была пара готовых песен, у него была пара готовых песен, и было несколько песен, когда у него был всего один рифф, а я придумывал вокал… или наоборот. У нас нет какого-то устоявшегося шаблона, мы просто придумываем идеи для риффов и вокальных партий, и когда они у нас готовы, мы сочиняем тексты, я и он вместе. Вот так мы и работаем.

В записи первого альбома Absolute Power участвовал еще один известный продюсер – Расс Расселл, который сыграл на гитаре. Как он попал в число участников?

Ну, он же был моим звукоинженером, так что привлечь его к записи первого альбома было вполне естественно. Ближе к концу он работал над ним больше, чем когда мы только начали. Со вторым альбомом ситуация другая, потому что до этого я использовал другую студию в Кембридже и очень хорошо сработался с ее звукоинженером, так что было вполне естественно записывать там и этот альбом. В общем, в этот раз мы кое-что поменяли. Я попытался быть просто вокалистом, если ты понимаешь, о чем я – но полностью отключиться от обязанностей продюсера довольно трудно. Так или иначе, я давал им возможность самим заниматься материалом, а под конец выносил свое суждение о том, что получилось.

Я правильно понял, что сам продюсировать свою музыку ты не хочешь и предпочитаешь привлечь для этого кого-то со стороны?

Вообще-то я могу и сам, но я предпочитаю, чтобы на этом месте был кто-то еще, не просто звукоинженер, а человек, который, возможно, предложит какие-то идеи. Это снимает с меня часть давления, потому что, на самом деле, роль продюсера полностью отличается от роли музыканта. Приятно иногда просто побыть вокалистом. (Смеется.)

Кто придумал название Absolute Power? Оно как-то связано с фильмом Клинта Иствуда «Абсолютная власть»?

Вообще-то нет. Просто у нас была такая песня на первом альбоме, я ее сочинил, и мы подумали, что это хорошее название. Песня называлась “Absolute Power”, и мы подумали: «Что ж, давайте назовем группу Absolute Power». Вот так все просто.

Почему для того, чтобы выпустить второй альбом Absolute Power, вам потребовалось 15 лет? Когда вы начали сочинять для него материал?

Просто мы настолько заняты! В конечном итоге это ведь сайд-проект, пусть даже он нас очень воодушевляет, и мы надеемся, что он далеко пойдет, что мы будем давать с ним концерты и все такое. Но так много времени потребовалось потому, что мы заняты гастролями, записью альбомов и так далее. Мы начали сочинять материал года три или четыре назад, у нас появились новые идеи, и с этого все и пошло. Сейчас, как ты знаешь, от лейблов трудно получить деньги на запись, потому что все они хотят, чтобы группы оплачивали ее сами. Так что мы собрали немного денег и подумали: «Давайте начнем, а дальше посмотрим, что получится». И дальше нам очень повезло, что Энрико (Джианноне) из Time To Kill Records связался и с нами и сказал: «Нам очень понравилось, мы готовы заплатить за оставшуюся часть записи». Получилось действительно очень удачно. В общем, мы просто были заняты и не могли найти подходящего времени для записи. К счастью, в последние пару лет нам это все же удалось. Все было сделано не так уж быстро, но быстрее, чем в случае с первым альбомом.

На новом альбоме с вами играет гитарист Марк Джеминай Туэйт, которого люди по большей части знают по сотрудничеству с The Mission и Трики. Он тоже поклонник классического хэви-метала?

Да, он увлекается олдскульным хэви. Я его знаю много лет, я был звукоинженером у одной из его первых групп, я работал с ними над несколькими демо-записями. Он всего был металлистом – как бы сильно он ни любил готику и все такое, он всегда столь же сильно любил металл. Сейчас он играет в группе The Wonder Stuff, и я с ней тоже работаю. Я разговорился с ним об этом проекте, и он попросил прислать ему несколько моих песен, потому что ему было интересно посмотреть, что он сможет для них придумать. Некоторые из придуманных им партий по-настоящему превосходны, благодаря ему многие песни на этом альбоме превратились из довольно-таки обычных в расцвеченные разными цветами, с его помощью мы привнесли в альбом куда больше оттенков. Как я уже сказал, я знаю его много лет, мы дружим. В общем, все хорошо.

На альбоме есть несколько песен, о которых я хотел бы расспросить тебя подробнее. Первая из них - “Kernschmelze”. Почему у нее немецкое название? И о чем ее текст?

На самом деле, это название придумал Шейн. Думаю, оно появилось, потому что нам нравится много немецкого металла - Accept, Scorpions и тому подобные вещи. Так что мы он решил сделать так, и я, ясное дело, не возражал. На самом деле, я не знаю, что оно означает! (Хохочет.) Наверное, говорить такие вещи в интервью – не лучшая идея, но надо уточнить у Шейна. Я знаю, что он мне уже говорил, но, честно говоря, не помню точно. Мы сочли, что будет здорово, если у альбома, помимо прочих, будет и такой «вкусовой оттенок». Некоторые группы так уже поступали раньше – использовали названия на других языках.

Еще одна интересная песня - “Within”. Она совершенно не похожа на весь остальной материал альбома. Кто ее придумал?

Шейн всегда был плодотворным автором, причем во всевозможных стилях – ты, наверное, и без меня это знаешь. У него на ноутбуке был записан этот кусочек на акустической гитаре в его исполнении, и мне он очень понравился. Я придумал мелодию, а потом мы вместе сочинили слова. Знаешь, на олдскульных металлических альбомах Black Sabbath, Judas Priest, Queensryche или Scorpions всегда была баллада или какая-то совсем отличная от остальных песня, как, например, “Planet Caravan” у Black Sabbath или “Dreamer Deceiver” у Judas Priest. А поскольку мы хотели, чтобы наш альбом был выдержан в этом жанре, чтобы можно было подумать, что ему лет 40 или около того, нужно было поместить на него что-нибудь эдакое. Мне самому как поклоннику металла всегда нравились эти эксцентричные песни. Когда на альбоме есть восемь или девять забойных хэви-металлических номеров, а в дополнение к ним одна медленная, эксцентричная или баллладная вещь. Вот такая у нас была логика. Куче народу эта песня нравится. Мы выстроили ее на основе той акустической партии, к которой мы добавили оркестровку и все остальное, что ты в ней сейчас слышишь. Как нам кажется, она очень приятно разбавляет альбом.

А почему вы решили сделать кавер на “Sheer Heart Attack” Queen? Почему не на Dio или на какую-нибудь группу Новой волны британского хэви-метала?

Мне кажется, это было бы слишком уж очевидно. А Queen мы выбрали потому, что мы большие поклонники Queen. Мне всегда нравилась эта песня, в свое время для Queen она была революционной, потому что Роджер Тейлор сочинял ее под влиянием панка. Но мне никогда не нравилось ее сведение, потому что в нем практически нет барабанов – если ты послушаешь оригинальную версию, барабаны в ней звучат из рук вон плохо. А мы подумали, что можем сыграть ее близко к оригиналу, ничего особенно сильно не меняя, но с гораздо лучшим саундом (смеется), чтобы были слышны барабаны и все такое. Вот и вся наша логика – мы не хотели делать слишком очевидную кавер-версию, это было бы слишком низкопробно. Мы решили взять что-то из другого музыкального стиля и утяжелить.

Сейчас, когда у Absolute Power уже есть два альбома, вы не думали о том, чтобы вывести проект на сцену?

О, да, в следующем году мы определенно намереваемся отыграть несколько шоу. Мы уже несколько раз выступали в поддержку первого альбома, мы сыграли на фестивале “Download” и на паре мероприятий меньшего масштаба, а в этот раз у нас еще есть и лейбл, который хочет, чтобы мы выступали. В первую очередь мы нацеливаемся на фестивали, потому что у нас достаточно веселая группа, подходящая для вечеринок, так что таков план. Посмотрим, как сложатся наши графики, будет ли в них место для того, чтобы мы смогли собраться и выбраться куда-нибудь с концертами. Но такие планы у нас определенно есть.

Теперь, если ты не против, я бы хотел задать тебе несколько вопросов о твоей продюсерской деятельности. В Wikipedia список твоих работ начинается с панков и альтернативщиков – получается, что в то время ты вообще не работал с металлом. А в 1992 году ты вдруг оказался в продюсерском кресле у Paradise Lost. Как это произошло?

У меня была маленькая студия в городке, откуда я родом. Мы открыли эту студию, когда я был концертным звукоинженером у группы, которую я уже упоминал - The Wonder Stuff, они играли нечто близкое к инди-попу. И многочисленным группам, которые разогревали их в турах, я говорил: «Если вы хотите записаться, приходите в нашу студию». А наш город (он называется Стаурбридж) был очень плодотворной почвой для групп, оттуда вышла масса коллективов - The Wonder Stuff, Pop Will Eat Itself, Diamond Head и даже Роберт Плант. И вот я записывал эту инди-тусовку, хотя и был поклонником хэви-метала. А потом я поехал в тур с группой, менеджером которой был Энди Фэрроу, и он же занимается делами Paradise Lost. Мы с ним подружились, он начал рассказывать мне о Paradise Lost и упоминал, что они не хотят работать с продюсером типа Колина Ричардсона или кого-то в этом роде. Группа, а точнее, Грег Макинтош хотел, чтобы на этом месте был человек, более близкий к инди-тусовке. В итоге Энди спросил меня, интересно ли мне этим заняться, и я сказал: «Что ж, да», потому что в глубине души я был металлистом. С этого все и началось. Вышло забавно – несмотря на то, что я занимался инди-музыкой, я на самом деле увлекался металлом и сам участвовал в метал-группах, так что когда дело дошло до работы в студии с Paradise Lost, я уже все знал про металл, и все сложилось так, как надо.

Что ты думаешь по поводу перезаписанной версии “Icon”, которую Paradise Lost выпустили несколько лет назад?

Честно говоря, я ее не слушал. У меня есть хороший друг, он участвует в группе Solitary – так вот, он ее послушал и сказал, что в техническом плане она лучше, потому что в наши дни можно поправить все, что угодно, а в то время мы записывались на пленку, и было невозможно сыграть лучше, чем ты умеешь, а сейчас никаких границ возможного просто нет. По его словам, в техническом плане альбом стал лучше, но лишился души. Вот поэтому я и не стал его слушать – я слишком хорошо помню, как мы делали тот альбом, какой кайф это был, у нас было четыре недели в студии, и оригинальная запись запечатлела этот момент, эту энергетику, если ты понимаешь, о чем я. Там есть ошибки, там есть пение мимо нот и так далее, но там все честно – это максимум, на который группа была способна в тот период. А новую версию я просто не стал слушать, и вообще я считаю, что это дурацкая идея. Когда ты что-то записываешь, ты запечатлеваешь мгновение, и если ты хочешь что-то изменить в этом, меняй на концертах, там ты можешь что-то улучшить, что-то переделать и так далее. А перезаписывать те же песни в студии – это просто пустая трата времени. Конечно, это лишь мое мнение, но я не слышал об этой перезаписи ничего хорошего и в прессе не читал о ней ничего хорошего, так что, как мне кажется, людей она особенно не впечатлила.

Твои работы в качестве продюсера и звукоинженера охватывают широкий круг стилей. А есть ли такой стиль, который ты никогда не согласишься продюсировать?

Наверное, хип-хоп или рэп. (Общий смех.) Я их просто не люблю. За все остальное я бы взялся. На самом деле, мне нравится всевозможная музыка – кое-что из попа, ясное дело, рок-музыка, более мягкий рок, в инди есть симпатичные вещи, и против кантри-рока я тоже не возражаю, потому что прежде всего меня интересуют хорошие песни… А за хип-хоп или рэп я бы никогда не взялся, потому что я просто не понимаю эти жанры, и я не тот человек, который подходит для работы с ними.

Мне доводилось общаться с людьми, которые много работают в студии в качестве продюсера или звукоинженера, и большинство из них говорили мне, что им трудно слушать музыку для собственного удовольствия, потому что они автоматически начинают анализировать, как она сделана. У тебя тоже так бывает, и если да, как ты с этим справляешься?

Честно говоря, чуть-чуть. Может случиться так, что я услышал какой-нибудь номер по радио или еще где-нибудь и думаю: «О, надо заценить», а потом я включаю его дома, и оказывается, что он не слишком-то хорошо спродюсирован. Это, конечно, немного болезненно. Но в целом у меня все нормально, я могу мириться с какими-то вещами. Я большой поклонник хай-фая, дома у меня стоит стереосистема топ-класса и наушники топ-класса, и по большей части я слушают хорошо спродюсированный материал, но я вполне могу слушать что-то просто ради песен. Я могу отключиться от всего остального и просто слушать песню; если мне по-настоящему понравилась песня, то не так уж важно, как она звучит. Но если она звучит хорошо, то это, конечно, приятный бонус. (Смеется.)

Что тебе больше нравится – записывать группы в студии или делать им саунд на концертах?

Хм, и то, и другое. Мне нравится тот адреналин, который дают концерты, восторг от присутствия в клубе или на стадионе среди толпы фэнов. Но на записи ты, ясное дело, делаешь нечто, что будет существовать вечно. Когда ты что-то записал, и эта запись вышла, то она уже никуда не денется, отсюда – удовлетворение проделанной работой. Из всей студийной «кухни» мне сейчас больше всего нравится этап сведения; раньше больше удовольствия приносила сама запись партий, но сейчас я нахожу этот этап … ну, он мне нравится, но сведение нравится чуть больше. А делать живой звук мне нравится по совершенно другим причинам – из-за атмосферы концертов. Когда концерт начинается, когда получается хорошее шоу, и когда после концерта все на адреналине – это классно.

Каковы твои планы на будущее как музыканта? Ты собираешься делать следующий альбом с Absolute Power? Или у тебя есть наметки на другие проекты в других стилях?

Есть они проект, который хочет сделать Шейн, и который мы с ним обсуждаем – что-то более близкое к готике, типа The Mission, Питера Мерфи, The Cult, вещей такого вот плана. В какой-то момент он осуществится. И мы определенно никогда не закроем Absolute Power, потому что у нас всегда будут рождаться песни для этого проекта. Посмотрим, что у нас выйдет с этим альбомом. Ну, то есть, первый альбом мы вообще так и не выпустили по-нормальному, это был лишь самиздат, он не продавался в магазинах, его можно было купить только онлайн или на концертах Napalm Death или Шейна. Посмотрим, как пойдет этот альбом, но вообще у нас всегда есть какие-то проекты. Шейн – очень плодовитый автор, сам знаешь. У него всегда полно идей, но эта затея с готикой меня определенно воодушевляет, потому что я ни разу не участвовал в проекте, который можно было бы отнести к этому стилю. Ясное дело, я его в определенной степени затрагивал с Paradise Lost, но они все же играют готик-метал, а наш проект с Шейном металлическим не будет. Что же касается Absolute Power, то конца-края ему не видно.

Ну а если говорить о продюсировании, с кем ты сейчас работаешь?

Я только что сделал концертный релиз The Wonder Stuff – живой альбом, записанный на их концертах. Сейчас они находятся в туре, посвященном их 40-летию – невозможно поверить, правда? – и этот релиз продается на концертах тура. Еще я работаю с группой Solitary, это такой олдскульный трэш, подведенный под современные стандарты и, разумеется, с актуальным качеством продюсирования и все такое. Звучит очень тяжело и здорово. Ну, и готический проект с Шейном, о котором я тебе уже рассказал – он на подходе. А прямо сейчас у меня полно концертов, я, на самом деле, нахожусь в туре с The Wonder Stuff – у нас целый месяц по три-четыре концерта в неделю. Сегодня я дома только потому, что мы не выступаем по понедельникам и вторникам. А в ноябре Napalm Death отправляются в тур по Восточной Европе. Дел всегда хватает. (Общий смех.)

Что ж, у меня остался последний вопрос: что ты думаешь об использовании ИИ в создании музыки?

Хм, что я думаю? Я слышал кое-какой ИИ-материал, который был реально хорош, но он, не знаю, какой-то бездушный, так ведь? Я сам его опробовал, я поставил себе на телефон приложение, чтобы посмотреть, что оно может, и оно делает просто сумасшедшие вещи. Хорошо, что такой материал нельзя загружать на Spotify, Tidal и другие стриминговые платформы, потому что иначе нас бы просто захлестнула волна такого материала. Но мне не доставляет никакой радости тот факт, что кто-то может просто напеть в телефон «ля-ля-ля» и, получив на выходе готовую песню, утверждать, что он ее автор. Но, Роман, что мы можем с этим поделать? ИИ уже с нами, и он от нас никуда не денется. На самом деле, я просто не обращаю на него внимания. Меня по-прежнему греет осознание, что если я придумал песню, она взялась из моей головы, а не из какого-нибудь гаджета. Но мы ничего не можем с этим поделать, ИИ уже здесь, и это часть нашей повседневной жизни.

Официальная страничка Absolute Power на Bandcamp: https://absolutepower.bandcamp.com/

Выражаем благодарность Люке Пессине (Anubi Press) за организацию этого интервью

Интервью и перевод с английского - Роман Патрашов
Фото – Гобиндер Джхитта (фотографии предоставлены Anubu Press и используются с их разрешения)
12 октября 2026 г.
© HeadBanger.ru