Raven
…И нам снова по 16 лет

14.10.2026

Думал ли я в 2007 году, когда открывал для себя мир NWOBHM – Новой волны британского хэви-метала, лежащий за пределами дискографий Judas Priest, Iron Maiden и Saxon, что почти 20 лет спустя смогу провести интервью с Джоном Галлахером, вокалистом и басистом легендарных Raven? Вряд ли. Пожалуй, и того, что дядька, запомнившийся мне по угарному и наивному клипу на “On and On”, окажется настолько вдумчивым и внимательным собеседником, я тоже не очень ожидал. Тем большую радость мне приносит возможность опубликовать эту беседу, во время которой я получил возможность не только прикоснуться к более чем полувековой истории Raven, но и оценить таланты Джона в качестве гитарного и басового лютье, а также своими глазами увидеть небольшую часть его весьма разнообразной музыкальной коллекции.

Привет! Как твои дела?

В порядке, спасибо. А ты как?

Я плавал и тут подумал: «Упс, у меня же интервью, надо бы быстро вылезать». И вот я здесь - немного мокрый, но готов зажигать.

Беседовать с тобой – это радость и честь для меня, потому что ты – настоящая метал-легенда, живая легенда новой волны британского хэви-метала.

Спасибо.

Итак, давай начнём с ваших планов касательно грядущего альбома. Я знаю, что вы были готовы к его записи уже некоторое время назад. Можешь что-то рассказать о нём?

Да, я как раз сводил кое-какие демо-записи. Мы записали все гитарные дорожки, сырые гитары, так что мы можем послать их Майку (Хеллеру), а он сможет прослушать их и предложить идеи для ударных. Мы, знаешь ли, собираемся с мыслями. Структуры песен готовы. У нас очень много песен, и мы в итоге сократим их количество процентов на 75. В данный момент в воздухе витают порядка 30 песен. Мы на них посмотрим и из этих 30 выберем те, что будем делать для альбома. Не то, чтобы какие-то из них плохие, просто некоторые подходят лучше, чем другие. Понимаешь, две песни могут быть немного похожи, а тебе реально такого не хочется, ты хочешь индивидуальности. И вот над этим мы работаем. Майк строит свою новую студию. Это кошмар длиной как минимум в полтора года, но сейчас каркас готов. Он делает внутреннюю звукоизоляцию, стройка ведется. Так что я надеюсь, что к концу года студия либо будет готова, и мы пойдём в неё, либо она будет почти закончена, и мы окажемся в ней в январе-феврале, как-то так. Это плюс-минус те рамки, в которые мы надеемся всё записать, а релиз ожидаем в середине или конце следующего года, в зависимости от того, как всё пойдёт. В таких делах не всегда возможно установить жесткие сроки. Когда будет готово, тогда и будет готово.

Полагаю, что еще слишком рано, но вдруг: вы уже решили, как будет называться альбом?

Пока нет! На самом деле, некоторые из названий песен могут отлично подойти в качестве заглавия. Вот та, которую я сводил, как я сейчас думаю, может оказаться хорошим названием – но я тебе его не скажу. Всегда хорошо иметь или заглавный трек, или название, взятое из текста одной из песен. Так что нам надо будет просмотреть материал и для начала понять, какие песни в итоге попадут на запись. Когда мы выберем песни, которые будем использовать, мы начнём работать над названием. А оно, надеюсь, вдохновит нас на художественное оформление, и мы им займёмся. Конечно же, это целый процесс.

Ага. Я тоже играю на гитаре, так что в целом понимаю идею процесса. А ещё я рецензировал “Metal City”, один из ваших недавних альбомов. Это не самый недавний, но, полагаю, в рамках вашей длинной карьеры он всё равно довольно новый…

Да. Думаю, он вышел в сентябре 2020 года.

Да, и мне он очень понравился. И я также заметил, что, как мне кажется, он звучит более агрессивно и тяжело, чем ваш ранний материал, в особенности альбомы типа “Stay Hard” или те, что вышли на лейбле Atlantic…

Ну, пожалуй. В смысле, у нас есть много более агрессивных альбомов…ладно, не так уж много. “Stay Hard” (1985) в этом плане нормальный. “The Pack Is Back” (1986), конечно, немного полегче. Но ты можешь выбрать много более поздних альбомов, которые весьма агрессивны. Даже следующий, “Life's a Bitch” (1987), довольно агрессивный. Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Сейчас, когда мы отстоим от того времени на 30-35 лет, мы сильно продвинулись вперед. Ну и Майк Хеллер, наш новый барабанщик, который с нами уже 10 лет, на“Metal City” однозначно поднял планку и придал нам импульс, чему мы очень рады.

Я как раз хотел спросить о его влиянии на этом альбоме, поскольку я знаю, что раньше он играл в гораздо более тяжёлых группах типа Fear Factory…

Да-да. У Джо (Хассельвандера, ударные) случился сердечный приступ, и у нас было два дня на то, чтобы найти барабанщиков на замену, потому что нам предстояло 4 шоу в Америке, фестиваль в Швеции, а затем 12-дневный тур по Европе. И вот за два дня до всего этого у Джо случился сердечный приступ. В общем, мы запаниковали и нашли парня для концерта в Чикаго, а потом вот этот Майк Хеллер отыграл с нами три концерта в Америке. Всё, что мы про него слышали, это то, что он играл с Fear Factory. Мы поговорили, а потом пошли и отыграли полтора часа, и он был безупречен. Это было потрясающе. Мы импровизировали, подкидывали ему идеи, а он подхватывал и возвращал их обратно. В этом определённо что-то было. Он не мог отыграть с нами европейские концерты, но мы сказали: «Когда мы вернёмся, давай поговорим и посмотрим, хочешь ли ты участвовать дальше». И он хотел. Думаю, что его приколол импровизационный аспект – у нас он может вносить свой вклад и, знаешь ли, придумывать на ходу, тогда как с другими группами, которые ты перечислил, он выдавал «дыждыждыждыждыж-дыждыждыждыждыж», как машина – и все. Наш подход креативнее и музыкальнее, как мне кажется. И это ему определенно понравилось. Сначала он имел дело с песнями, которые мы к тому моменту уже написали, но в последующий материал, такой, как альбом “All Hell’s Breaking Loose” (2023) и EP “Can't Take Away the Fire”, который мы выпустили в прошлом году, он был вовлечён больше. Среди песен на этих релизах есть несколько, в которых он придумал гитарные риффы. Очень здорово, что у нас есть барабанщик, который пишет песни и вносит свой вклад. Так у нас всегда было заведено, и Майк как раз такой. И это замечательно.

Да, здорово, что он вносит свой вклад. А ещё я хотел спросить насчёт песен с “Can’t Take Away the Fire”: вы будете использовать какие-то из них на будущем альбоме, или у вас достаточно песен для него? 

Нет, это был отдельный релиз. Мы хотели записать эти песни, потому что знали, что нам предстоит много гастролировать. А для того, чтобы сделать полноценный альбом, потребовалось бы слишком много времени. Так что мы такие: «Поехали!». Майк был в Лос-Анжелесе, он собирался переезжать, и потом у него не было бы студии. Так что мы быстренько приступили к записи, сделали, что смогли, и закруглились. Но, ты знаешь, это что-то типа ориентира, показывающий направление, в котором мы движемся. Это шаг вперёд по сравнению с “All Hell's Breaking Loose”. Там, так сказать, немного другой материал. И это такой промежуточный релиз, который призван поддержать интерес к группе, пока мы работаем над новым альбомом.

Насколько я понял, “Can’t Take Away the Fire” был юбилейным релизом?

Да, в некотором смысле. То есть, нам исполнилось 50. Релиз должен был выйти на наше пятидесятилетие, но потом был отложен, потому что власть предержащие хотели включить в него концертные треки, чего мы делать категорически не хотели. Мы долго спорили, пока не пришли к тем трекам, которые в итоге туда попали, и которые делают релиз в некотором смысле юбилейным: там есть ранняя вещь, композиция среднего периода и более новая песня. Эта идея связывает релиз воедино и превращает его скорее в мини-альбом, нежели в EP, потому что там 8 песен. Неплохо, да. Оптимально за те деньги, которых он стоит.

Итак, ты в этом бизнесе 50 лет. Как ощущения? Мог ли ты представить себе, когда вы создали группу, что будешь заниматься этим так долго?

Нет, никогда бы не подумал. Если бы кто-то спросил: «Как думаешь, что вы будете делать через 20 лет?», ответ был бы: «Я не знаю, надеюсь, это же и будем». Это наше любимое дело, поэтому мы им и занимаемся, и поэтому мы занимаемся им так долго. Мы подключаем свои инструменты, и нам сразу же снова по 16 лет. Это, знаешь, как источник молодости. Только следующим вечером нужно чуть больше ибупрофена или еще какого-нибудь болеутоляющего, чтобы избавиться от болей и недомоганий, вот и всё. Но такие вещи нельзя планировать. А если будешь, то, полагаю, они никогда не произойдут. Всё это время мы двигаемся шаг за шагом. Следующий тур, следующий альбом, следующий фестиваль. Отталкиваясь от этого, ты строишь всё дальше.

Надеюсь, в будущем у вас их будет еще много - больше альбомов, больше туров и так далее. Но я слышал, что около года назад у тебя возникли серьёзные проблемы со здоровьем.

Почти ровно год назад, в прошлом августе.

И как ты сейчас?

Отлично! У меня действительно всё хорошо. Думаю, что после того, что произошло, наибольшей проблемой было восстановление физической формы. Это отняло у меня ужасно много сил. Для тех, кто не в курсе: мне на голову упал малый барабан, и удар вызвал кровоизлияние в мозг. Я провёл две недели в больнице в отделении интенсивной терапии, мне дважды сверлили отверстия в голове и откачивали кровь, потому что она давила на мозг и вызывала ужасные головные боли. И мне очень-очень повезло, потому что это чрезвычайно похоже на то, что случилось с Эйсом Фрейли, и ему, к сожалению, повезло куда меньше. А я в итоге вышел из больницы, и потом был долгий процесс тренировок и восстановления. Сначала, когда я вышел из больницы, я взял в руки гитару, и мой мозг не очень-то хорошо работал. Так что потребовалось около шести недель тяжёлой работы, но потом – бум, я вернулся лучшим, чем был прежде. Это было самое быстрое, а вот физическая форма, ну, типа, «встань и иди», потребовала намного больше времени. Это удивительно. Врач сказал мне: «Тебе может показаться, что ты готов пойти и заняться делами, но вся энергия, что у тебя есть, необходима мозгу, чтобы починиться. Так что ты будешь усталым в течение долгого времени». И он был прав.

А как дела у твоего брата Марка? Я знаю, что у него была операция на ноге. 

У него всё отлично. Его так просто не возьмешь. Главной проблемой была лодыжка. Если я правильно понимаю, в его левой лодыжке кость терлась о кость, и он компенсировал это тем, что сильнее опирался на правое колено, где тоже кость тёрлась о кость. Порядка десяти лет это причиняло ему ужасную боль. И когда представилась возможность, он сказал: «Я ложусь в больницу и решу этот вопрос». Так что для него это было событие, изменившее жизнь. Сейчас у него постоянно улыбка на лице, и он скачет, как идиот. У него всё отлично.

Я вот что ещё хотел спросить, поскольку у меня брата нет, я единственный ребёнок в семье: каково это – полвека играть со своим братом в одной группе? Вы когда-нибудь спорите?

Вообще это здорово. Мы два разных человека, которые как (показывает сцепленные руки), и это работает как на личностном уровне, так и на музыкальном, потому что, знаешь, нам приходят в голову музыкальные партии, даже простейшие вещи. (играет на гитаре) Это играет он, а я играю вот так. (показывает на гитаре) И эти партии не одинаковые, я играю басовые партии, которые дополняют гитарные. У нас трио, и каждый должен вносить свой музыкальный вклад. Разные части сцепляются, и целое получается бОльшим, чем его части. По сути, это наш принцип работы. Каждый из нас троих дополняет остальных, и мы создаём что-то большее, чем то, с чего мы начинали.

Это реально круто! Продолжим тему здоровья – я знаю, что вас не только причисляли к Новой волне британского хэви-метала, но и обозначали ваш стиль как «атлетический рок». Что ты думаешь по поводу этого термина? И что вы сами сейчас делаете, чтобы оставаться в форме?

Он не имеет к нам никакого отношения. В смысле, вышел наш первый сингл, и на его задней обложке было написано: «Атлетический рок от лейбла Neat». Мы посмотрели друг на друга и спросили: «Кто это придумал?». В итоге мы посмеялись и решили, что это лучше, чем если бы нас называли просто прямолинейным хэви-металом. Ну и ладно, давайте выжмем из этого, что можем. Мы носили спортивные беговые майки — то в черно-белую полоску, то в красно-белую. И, как и всегда, прыгали как идиоты, носились по сцене, вели себя активно и вовлекали публику в то, что мы делаем. И это никогда не прекратится. Пока я могу двигаться, мы будем это делать. И даже в нашем почтенном возрасте мы, можно сказать, более спортивные, чем большинство групп. Мы уж точно не стоим на месте, уставившись на свои ботинки. Мы контактируем с залом, вовлекаем людей, дурачимся и веселимся, понимаешь? Это огромная часть того, что мы делаем. Нужно обязательно получать удовольствие.

Ага.

Потому что если нам весело, аудитория это видит, вовлекается в происходящее и веселится сама. Это как петля обратной связи - становится всё лучше и лучше.

И еще вы по-прежнему много гастролируете. У нас на сайте недавно публиковался репортаж с вашего концерта в Белграде (Сербия), и мой коллега написал в нем, что вы приехали на концерт в фургоне с одним лишь водителем, и что вам пришлось самим таскать всё оборудование. Вы не устаете от такого?

Мы уже много лет так делаем. Мы перестали пользоваться помощью техников где-то около 1990 года. Мне, знаешь ли, не нужно платить парню тысячу долларов в неделю, чтобы он настраивал мне гитару. Я могу сам настроить свою гитару, сам поменять струны, сам подвинуть кабинет, если нужно. В этом нет ничего сложного. Ещё с тех времён, когда мы гастролировали с Kreator, у нас есть хороший друг – Андреас «Стоуни» Штайн, он поехал с нами, вёл машину и продавал мерч, так что мы снижаем затраты и повышаем эффективность. Я знаю много групп, которые никуда не поедут, если их туровый автобус – не самый лучший, и у них нет чувака, который им стрижёт ногти на ногах и делает массаж. И, в конце концов, они остаются без денег. Но для них это хобби. Они едут в тур и не зарабатывают деньги, а только тратят. Мы давно поняли, что это нелепо. Зачем так делать? В тяжёлом труде нет ничего стыдного. Мы много трудимся и добиваемся результатов. Вот и всё.

Да, я понимаю, о чём ты. Что касается меня, я видел ваше шоу всего один раз, на Вакене два года назад. Помнишь это фестиваль?

Ох, я помню то выступление. Это был ужас, потому что… По счастью я забронировал парням билеты за два дня до шоу. И авиакомпания потеряла гитары Марка.

Ого!

А еще они потеряли его рэковый усилитель, педаль для бочки и тарелки Майка. Мы их получили только на следующий день после «Вакена», что было хорошо, потому что сразу после этого нам предстоял двухнедельный тур. Итак, мы приехали на фестиваль, Марку выставили целый ряд усилителей, он в них включался и такой: «Этот дерьмо, этот дерьмо, этот дерьмо, а вот этот нормальный». И по счастью у меня была одна из его гитар, я её привёз разобранной в одном из своих кейсов. Так что у него была гитара, а Майк знает парня из Dragonforce, который одолжил ему много всего, и в итоге мы смогли сыграть концерт. Но это было тяжело.

Знаешь, я бы никогда не догадался об этом, если бы ты мне не рассказал.

А людям и не нужно такое знать. И к тому же это не имеет значения. Такие вещи становятся интересными уже постфактум. И жаловаться на это мы не станем. Днем перед выступлением всякое бывает. А шоу в любом случае должно продолжаться, и ты должен всё для этого сделать. 

Ага. И раз уж мы говорим о турах, я знаю, что каждый журналист спрашивает тебя про тот тур, в котором у вас на разогреве играла Metallica (в 1983 году – прим. авт.).

Да.

Но я этот вопрос задавать не буду. Я хочу спросить вот что: какой из ваших туров был самым увлекательным? Какие туры или, может, концерты запомнились тебе больше всего? 

Да, сложный вопрос. На заре нашей истории выступать вместе с Whitesnake, Motörhead и Оззи –  это было просто невероятно. А играть с Judas Priest в 1986-м – они же наши герои – это было потрясающе! И выступления с Metallica в 2014-м, а потом здесь, во Флориде, в 2022-м, были великолепны: масштабные шоу, всё очень круто. Но, знаешь, лучший тур – всегда следующий. Да, мы чертовски хорошо провели время. В нынешнем туре мы отлично поиграли. Жаль было заканчивать его. В эту субботу мы выступаем на фестивале “Blades of Steel” в Мэдисоне, штат Висконсин. А в октябре едем в Колумбию: в конце месяца у нас там два концерта – фестиваль и сольное выступление в качестве хедлайнеров. А потом в конце ноября мы будем гастролировать по Англии с Girlschool и Alcatrazz. Должно быть весело, хороший способ закончить год.

Есть ли у вас планы посетить Европу в следующем году?

Да, обязательно. Мы хотим на фестивали. У нас новый агент, и он ждёт не дождётся, чтобы вытащить нас на фестивали. Мы хотим сыграть на многих фестивалях, а потом, вероятно, прокатимся хэдлайнерами в конце августа – начале сентября, что-то типа того. И надеюсь, что мы сыграем в новых местах. Ты упомянул Белград - мы сыграли там впервые. Впервые выступили в Загребе. Есть много мест, где мы еще никогда не играли - Болгария, Румыния, Россия. Есть немало мест, где мы не играли уже давно, типа Польши, а в Латвии и Литве, может, вообще один раз выступали. В эти места хотелось бы вернуться. Всегда весело играть для новой аудитории, это вызов, и мы такое любим. Это здорово!

То есть, если у вас будет такая возможность, вы приедете и сыграете в России? Позволь тебя прямо спросить.

Да, если мы получим такую возможность, мы приедем. Это у нас в списке того, что нужно сделать, пока не сыграл в ящик. Я бы хотел посетить Россию, это было бы здорово. Насколько я понимаю и вижу, люди у вас очень похожи на других восточных европейцев, в их любви к музыке много страсти. Они любят хорошо проводить время, развлекаться и сходить с ума. И мы это ценим. Здорово же!

Очень надеюсь увидеть вас в Санкт-Петербурге, моём родном городе.

Да, он определённо у нас в списке пожеланий. Я бы хотел посетить Санкт-Петербург. Так что давай посмотрим. Попытаемся сделать так, чтобы это произошло.

И я очень надеюсь увидеть вас в следующем году во время фестивального сезона, потому что я очень надеюсь посетить Вакен или, может, ещё какие-то фестивали. Ещё у меня есть профессиональный вопрос к тебе, поскольку в твоём оборудовании есть одна очень примечательная штука - на сцене ты постоянно используешь микрофонную гарнитуру. Не мог бы ты рассказать нам, что это за модель, и насколько она отличается в использовании от обычных микрофонов на стойке?

Она звучит очень похоже. Обычно большая часть звукорежиссёров удивляется: «Вау, да этот микрофон звучит реально круто». Вот поэтому я его и использую. Модель называется “Crown CM311”. Я перепробовал практически все гарнитуры. Есть несколько новых имён, которые действительно хороши и очень малы: “Countryman” и ещё несколько компаний. Но я остановился на “Crown” лет 15 – 20 назад, может, и раньше. Я использовал все их типы и столкнулся со всеми возможными проблемами, пока мы немного не поработали над багами. Изначально микрофон выключался через полчаса из-за того, что отсек для батареек наполнялся потом с моей спины. Но с тех пор, как мы его перевесили и поместили в пластиковую коробку, всё стало нормально. Ну, детские болезни, ты понимаешь. А что касается оборудования, то за прошедшие 15 лет я начал сам делать гитары. Я сделал для Марка три “Flying V” и телекастер с бриджем “Evertune”. И, в общем-то, все басы, на которых меня можно увидеть играющим, я сделал своими руками. Я сделал восьмиструнный бас в форм-факторе “Flying V” и ещё парочку “Flying V”, их ты, вероятно, видишь тут за моей спиной.

Вижу, симпатично.

Да, этот – первый, что я сделал. Это основной бас на последних трёх, даже четырёх альбомах. Он так круто звучит! Очень многие инструменты кажутся мне скучными. Например, я не хочу идти в гитарный магазин, чтобы выбрать там джаз-бас – «о, вот это чудесно». Можно же сделать инструмент, который будет прикольным, интересным и – упс – отличаться внешне. Мы над этим работаем. А ещё у моего брата совершенно уникальная, агрессивная и мощная подача, причём это не просто агрессивное звучание – он обращается с оборудованием, как бульдозер. Так что всё должно быть усилено в два раза и дважды проклеено – с ума сойти.

Я понял. Вижу, что ты носишь мерч Blue Öyster Cult. Я тоже очень люблю эту группу. А какую музыку ты слушаешь в свободное время?

Ух. Ну, я всё слушаю. Попытаюсь посмотреть, что у меня здесь есть. Я только что получил двойной CD Status Quo “Live at Hammersmith Odeon 1979”, он фантастический. А ещё самый недавний альбом Тори Эймос и недавно выпущенный бутлег Yes 1976 года. Знаешь, я слушаю много всего разного, пытаюсь всё смешивать. Блин, что у нас тут? The Black Crowes, Alice in Chains и The Smashing Pumpkins. (показывает диски) Такой вот винегрет. 

Должен сказать, у тебя отличный музыкальный вкус.

Ага.

Так, я вижу, что у нас заканчивается время, и его хватит только на то, чтоб задать последний вопрос. И это будет не совсем вопрос. Я всегда прошу музыкантов сказать российскому метал-сообществу что-нибудь вдохновляющее. Что-нибудь, что поможет нам справляться с тяжёлыми временами.

Так, ну что я могу сказать? Во-первых, спасибо вам всем за поддержку. Знайте, что если бы не вы, мы бы не смогли этим заниматься. Вы – те люди, которые слушают музыку, любят её, и поддерживаете в ней жизнь. Благодаря этому мы делаем то, что делаем, и мы продолжим писать музыку и играть концерты. И мы очень надеемся, что у нас получится вас навестить. Россия прошла через очень многое в течение долгих лет, и она всегда в конце концов выгребала. Так что держитесь там. Надеюсь, наступят лучшие времена. В мире происходит очень много плохого, но я надеюсь, что мы сможем всё это оставить в стороне и сконцентрируемся на хороших вещах: музыке, искусстве и т.п. И, как я сказал ранее, надеюсь, что мы сможем к вам приехать.

Официальный сайт Raven: https://ravenlunatics.com/ 

Выражаем благодарность Майклу Брэндволду (Michael Brandvold Marketing) за организацию этого интервью

Интервью и перевод с английского – Павел Власов
Фотографии предоставлены Michael Brandvold Marketing
17 сентября 2026 г.
© HeadBanger.ru