Poseydon
Всегда продолжать самосовершенствоваться

04.09.2026

Бельгийские дэт-трэшеры Poseydon возникли аж в 1992 году, но по виду вокалиста Тома Ленартса и гитариста Леандра Карагеоргоса, с которыми я побеседовал в уютной пресс-зоне бельгийского же фестиваля “Alcatraz”, что в Кортрейке, догадаться об этом было невозможно: Том, может, меня и постарше, а вот Леандр – вряд ли. Дело в том, что основателя группы, гитариста Алена Де Блока, мне для расспросов не выдали. Но и без него разговор, как мне кажется, получился интересным и живым, а обсудили мы не только самих Poseydon и их новый альбом “Time Is a River And The Waters Are Red”, но и состояние дел на бельгийской метал-сцене.

Прежде всего, представьтесь, пожалуйста. У меня плохо с именами, а мне ещё расшифровывать это интервью.

Том: Меня зовут Том, я вокалист Poseydon. 
Леандр: Меня зовут Леандр, я один из двух гитаристов Poseydon. 

Насколько я понимаю, никто из вас не является основателем группы. Поэтому, пожалуйста, коротко расскажите о том, как вы попали в группу, и как давно вы в ней играете?

Леандр: По сути, основатель группы – Ален. Он по-прежнему в группе, он нам как дедушка. Затем через некоторое количество лет в группу пришёл я, поскольку там были кое-какие смены состава. Я в группе около 7-8 лет, что-то типа того. А Том в группе…сейчас спрошу его тоже…
Том: Почти шесть.
Леандр: Уже шесть? 
Том: Ага, с 2020, когда случился ковид. Мой предыдущая группа прекратила существование. И мне позвонил мой друг и говорит: «Слушай, я знаю одну группу, они ищут нового вокалиста, может, ты хочешь…». «Я попробую». Мы договорились о репетиции, было типа: «Окей, давайте пробовать». Они мне прислали три или четыре песни: «Давайте сыграем их». А следующая репетиция была уже через год из-за всего этого ковидного дерьма.
Леандр: Забавно, кстати, что когда он пришёл на репетицию, меня там не было. Так что, думаю, до нашего первого концерта я никогда не играл с Томом.
Том: Ну, может, на одной репетиции.
Леандр: Может, у нас и были какие-то репетиции, но суть в том, что я не был на первой репетиции с ним. В любом случае, мы хорошо ладим.

Вот и отлично! А я должен вас поздравить с вашим утренним шоу…

Том: Спасибо. 

…потому что там была такая толпа, что мне оказалось непросто даже подойти к сцене внутри тента. Как ощущения после концерта?

Том: Ты знаешь, когда вы бельгийская группа и играете на бельгийском фестивале, вы понимаете, что некоторое количество людей на вас придет. Как минимум, кого-то мы знаем лично, и мы в курсе, что они собираются нас поддержать. Но тут мы выходим на сцену, и, да, перед ней всё забито. И мы такие: о, вот это круто! А потом через две или три песни люди впереди начали плясать, и мы такие: окей, вот это будет эпично. Когда ты видишь, что людям нравится, это даёт тебе больше энергии на сцене.

Да, отлично это понимаю.

Леандр: Это факт. Не важно, большой это концерт или маленький. Например, если это бар, и люди веселятся, то вы как группа чувствуете, что вам здесь рады. Вот зачем мы этим занимаемся. Так что по сути… Играть тут было приятно, большая толпа – это фантастика. Но самая главная мотивация для нас – это то, что люди хорошо провели время. На мой взгляд, мы получили отличный опыт.

Мне очень понравилось ваше выступление, и, на самом деле, мне интересно, насколько плотно вы турите? Играете ли вы концерты в Бельгии или вообще по всей Европе?

Том: Мы действительно играем много концертов в Бельгии и ищем возможности за ее пределами, а именно, в Германии или дальше на восток. Мы общаемся с парнем, который хочет вытащить нас в такие страны, как Словения, Австрия, Швейцария, Чехия. Посмотрим, что получится.
Леандр: Да, я уверен, что нам бы это понравилось. Мы не особо требовательные, нам просто нравится веселиться и играть свою музыку так, как нам хочется. И нам не очень интересно, что другие люди о ней думают. На мой взгляд, благодаря этому у нас есть хорошее хобби, занимаясь которым, мы можем получить массу удовольствия. И это самое важное - получать удовольствие вместе со всеми этим людьми, которые собираются посмотреть наши выступления.

А вы оба работаете полный рабочий день? Чем вы зарабатываете на жизнь?

Том: Я вот сварщик. Самозанятый сварщик. Мне проще сорваться на концерт или в тур, или куда угодно, потому что я сам планирую свои рабочие часы. 
Леандр: Мне приходится посложнее. Я отец двух детей. И у меня всё ещё есть жена. Вдобавок, я инструктор по спасению и высотным работам, спасению из ограниченного пространства. Я инструктор, а это значит, что большую часть года меня бронируют для тренингов. Для того, чтоб играть концерты, остаётся в основном фестивальный сезон. Ну, кроме выходных, мы можем давать концерты в выходные. И это одна из причин, почему мы часто играем близко к Бельгии. Потому что ты должен справляться со всеми этими концертами, но ты также должен и справляться со своей семьёй, что тоже важно. Так что да, я – сучка этой группы.

А время репетировать у вас есть, или вы занимаетесь дома?

Леандр: Да, мы репетируем, но, к сожалению, недостаточно, по моему мнению. И все же мы стараемся, так что обычно у нас бывает репетиция раз в две недели, а дополнительно мы занимаемся сами, как для этого фестиваля, например. Мы стараемся быть в хорошей форме для людей, которые желают прийти и посмотреть на нас. Так что да, мы стараемся изо всех сил, а преуспели ли мы в итоге, пусть решают люди, не так ли?

Да, всё так. Давайте поговорим о вашем недавнем альбоме “Time Is a River and the Waters Are Red”. Я полагаю, вы оба участвовали в его записи?

Леандр: Да. 

Представьте, пожалуйста, свой альбом российским металхэдам. Думаю, они не очень хорошо знакомы с вашей группой и ее релизами.

Том: Перед этим альбомом у нас был другой альбом (“Through the Gates of Hatred and Aversion”, 2023), и когда я присоединился к группе, все песни для него уже были написаны. Я просто привнёс в него свой голос, но сами песни были уже готовы к записи. А в этот раз мы в большей степени работали над песнями как группа. И мы использовали другой подход: записали чистые гитары без перегруза и эффектов.

Диайники?

Том: Да, записали диайники, а потом отдали всё это звукоинженеру: «Сделай что-нибудь с этим». И мы очень довольны результатом.

Прикольно. Вы пошли на сведение в какую-то известную (может, в Бельгии) студию?

Том: Нет-нет. На самом деле, гитары были записаны дома, а я пошёл к своему хорошему другу, это уже четвёртый альбом, над которым я с ним работаю над вокалом, включая мою бывшую группу. Он не только записывает мой голос, он всегда был для меня в каком-то смысле наставником. И в момент записи он всегда такой: «А так не хочешь попробовать?». И мы пробуем. «А вот эту часть, может, так споёшь?» Так что для меня он больше наставник, чем просто человек, записывающий мой вокал.
Леандр: Что является очень важной частью создания песен, не так ли?
Том: Для меня он как мой личный продюсер.

Том, ты только что говорил, что когда ты присоединился к группе, песни для альбома были написаны. А что насчёт вокальных партий? Ты их сочинил сам, или мелодии тоже уже были написаны?

Том: Они уже были подготовлены, но это было примерно так: смотри, что у нас есть, и сделай по-своему. Что привело к нескольким забавным диалогам с Аленом, потому что Ален, наш второй гитарист, записал вокальные линии дома своим собственным голосом. Это было не настоящее пение, а скорее что-то про… 

Ритм и мелодию. 

Том: Ага. А потом я записал кое-какие черновики дома, и Ален такой:
- Том, ты забыл спеть тут несколько строчек.
- Ален, нет.
- Но ты…
- Нет. Ты мне сказал, что я могу сделать по-своему. Так что будет вот так. 
Леандр: За исключением таких моментов, Ален – самый замечательный и вызывающий восхищение музыкант, которого вы только можете себе представить. Он основал эту группу в 1992 году, и у него есть своё видение, которое очень часто является очень точным и очень… невообразимым. И я как гитарист часто говорю ему: «Как тебе это пришло в голову?». Но всё равно у нас должна быть свобода для творчества, и ты должен иметь возможность что-то изменить, что иногда не так-то просто, если кто-то написал конкретную песню. Вы должны всё это обсудить и понять, как лучше доделать песню. Самый лучший способ – просто работать вместе как группа и давать каждому его собственную свободу творчества, когда ты можешь внести свой вклад в… как это лучше назвать? Искусство? Да, это искусство.

Это искусство. А как насчёт записи гитары? Я сам играю на гитаре в паре локальных команд и знаю, что иногда бывает так, что кто-то один записывает все партии ритм-гитары, а второй гитарист записывает все соло. Какой у вас подход к этому?

Леандр: По сути, мы записываем всё три раза. Даже несмотря на то, что мы знаем, что звукорежиссёрам столько не нужно, мы хотим, чтобы у них была возможность выбрать самое лучшее. Так что мы записываем каждую песню три раза, чисто, и пытаемся достичь наилучшего результата. Даже во время записи есть пространство для улучшения, когда мы начинаем спорить – может, попробовать так и эдак. И в конце продакшена это рождает уже другие проблемы. Но, в любом случае, мы стараемся сделать лучше, чем было. На прошлом альбоме есть несколько песен, которые написал я. На этом есть репертуар, написанный Аленом, где я подумал – окей, это хорошие песни, давайте просто сыграем их вместе и добьёмся наилучшего результата. Так что мы поработали над ними не только на репетициях, но и во время записи, чтобы добиться лучшего результата, который мы в данный момент можем получить. Я уверен, что мы всё ещё можем достичь большего, но это то, над чем мы работаем. Вот почему мы стараемся становиться всё лучше и лучше.
Том: Ты всегда продолжаешь совершенствоваться.
Леандр: Да, а иначе какой смысл?

Ага. “Time Is a River and the Waters Are Red” - всего лишь третий полноформатный альбом Poseydon, что не так-то много для группы с такой долгой историей. Какие у вас планы на будущие записи? Может, уже есть какие-то идеи для нового материала?

Том: Я думаю, у Алена уже есть идея для песни на следующий альбом…
Леандр: Множество. 
Том: Ален всегда записывается дома, когда он что-то придумывает. Он в этот момент и сам не знает – это отдельный рифф или, может, часть песни. А потом он садится и думает: «Окей, сейчас посмотрим. Ага, я могу из этого сделать песню». И он приходит на репетиции и говорит: «Эй, я написал новую песню. Целиком. Можете послушать». А потом начинается: «Может, она слишком длинная? Может, обрежем её? Или чуть-чуть изменим?» Но в основном Ален приходит с целыми песнями. Даже с текстами.

Ого. 
Леандр: Он стар! (Смеется.)
Том: Он стар, у него было столько времени…

Лично я нахожу некоторое сходство между вашей музыкой и Testament 90-х, когда они играли такой грувовый дэт-трэш. Что вы по этому поводу думаете, и какие у вас источники вдохновения, какие группы вас восхищают? С Testament это просто моё сравнение.

Том: Из-за моего голоса нас чаще сравнивают со старой Sepultura. Но Testament тоже упоминался не раз. 
Леандр: Да, ничего неожиданного, мы часто это слышим. Что касается вдохновения, то я большой поклонник Vader, польских дэт-металлистов. Я также люблю Kreator, которые смешивают трэш и дэт-метал, и то же самое мы делаем в Poseydon. Но изначально все это придумал Ален, группа – его идея, и мне его идея по душе, думаю, что и Тому тоже. Даже несмотря на то, что у Тома есть свой подход, у него есть его хардкорный бэкграунд, что добавляет кача в нашу музыку и, на мой взгляд, хорошо работает вместе. А там уже людям решать, нравится ли им наша музыка. Мы делаем то, что нам нравится, и это самая, на мой взгляд, важная вещь.

У меня ещё остался вопрос, возможно, каверзный, потому что я думал, что ваш отец-основатель тоже будет участвовать в интервью. Но давайте всё-таки попробуем. Итак, почему группа называется Poseydon, и почему в названии орфографическая ошибка - “y” вместо “i”?

Леандр: Вопрос совсем не каверзный. У меня греческие корни, меня зовут Леандр Карагеоргос. И ты совершенно прав, в названии группы орфографическая ошибка. Дело в том, что, как я слышал от Алена, группа называется Poseydon из-за того, что у его жены есть греческие корни… или она увлекается греческой мифологией и этим вот всем. Они просто искали название и подумали: ну, Посейдон – это отличный концепт, давайте возьмём его. Вот, собственно, так оно и получилось. Но да, действительно, ты совершенно прав, в названии громадная орфографическая ошибка. В любом случае, это в некотором роде отличает нас от других групп. Нам это нравится. 

Я просто думал, что это у вас такая задумка в духе Def Leppard или Led Zeppelin. И я сомневаюсь, что тексты группы сильно связаны с греческой мифологией…

Том: Ну, может, некоторые. Но я думаю, что основная тема наших текстов – это жизнь. Просто то, что приходит на ум Алену, Леандру, Йеруну или мне. Они переносятся на бумагу и… Короче, мы называемся Poseydon, но песни у нас не по греческой мифологии или чему-то подобному. Разве что некоторые, потому что на новом альбоме у нас есть песня под названием “Poseidon”, с правильной орфографией. Но в самом начале они просто искали название, а Посейдон им показался крутым именем, и они решили: берём. Вот так всё началось. Это не каверзный вопрос, а довольно простой.

Том, ты достаточно давно занимаешься музыкой. Когда ты начал петь, ну или играть в группах? А то мой следующий вопрос как раз с этим связан.

Том: Полагаю, я начал в 1998-м или 1999-м, причем как басист, но потом наш вокалист из-за работы вынужден был уйти из группы. Поскольку я уже знал большинство песен, мы стали репетировать вчетвером без вокалиста, и я такой: хорошо, я знаю большинство песен, так что я буду петь на репетициях, посмотрим, что получится. Думаю, где-то через 5-6, может, 7 репетиций встал вопрос: «А зачем мы ищем вокалиста? Почему бы тебе не играть на басу и петь, просто как на репетиции?». «Окей, можем сделать так». С этого момента я стал вокалистом и басистом. А когда та группа развалилась…мне всегда нравилось перемещаться по сцене. А когда ты играешь на басу, и тебе нужно петь…

Да, это довольно тяжело. 

Том: Так что с тех пор я решил, что когда приду в какую-то новую группу, то буду либо играть на басу, либо петь. А потом мои друзья создали группу и говорят: «Нам нужен вокалист». Я такой «Я хочу попробовать». «Окей, пробуй». И с тех пор мой бас висит на стене, собирает пыль. А я – парень за микрофонной стойкой.

Ты брал какие-нибудь уроки? 

Том: Нет, я просто самоучка.

Что вы думаете насчёт бельгийской метал-сцены? Сильно ли она изменилась с 90-х годов?

Том: Да, определенно. По моему мнению, за последние 10 лет качество групп значительно улучшилось. На фестивалях типа “Alcatraz” бывает, ну, не знаю… 
Леандр: Порядка 30 бельгийских команд. 
Том: Да, где-то так. Когда ты видишь их уровень, то понимаешь, что да, за прошедшие 10 лет бельгийские группы очень сильно выросли.

Это здорово! Так, я полагаю, что через пару минут у нас кончится время, поэтому мой финальный вопрос как всегда такой: скажите, пожалуйста, что-нибудь приятное российским хэдбэнгерам. Может когда-нибудь, когда ситуация улучшится, вы приедете в нашу страну. Я очень на это надеюсь.

Том: Я очень надеюсь, что однажды мы сможем сыграть в России. Я действительно на это надеюсь.
Леандр: Мы бы очень хотели для вас сыграть. А пока, просто продолжайте делать то, что вы делаете. Никогда не переставайте бороться и двигаться дальше. Большое вам спасибо, ребята.

Выражаем благодарность Майку Де Коенэ (HardLife Promotion) за организацию этого интервью

Интервью и перевод с английского – Павел Власов
Фотографии предоставлены HardLife Promotion
8 августа 2026 г.
© HeadBanger.ru