Rock Justice
Признание рокера

19.07.2026

Многие из наших читателей наверняка видели голландского гитариста Баса Мааса на концертах c немецкой королевой металла Доро Пеш. А те, кто увлекается симфо-готик-металом достаточно давно, чтобы застать расцвет жанра, должны помнить Баса по участию в After Forever, с которыми он записал три последних альбома в нулевых. У вокалистки Магали Лейтен своя собственная карьера, продолжающаяся вот уже больше четверти века - она пела в Beautiful Sin (многообещающем, но недолговечном проекте экс-барабанщика Helloween Ули Кюша), Nightmare (французских пауэр-металлистах с почти 50-летней историей) и, конечно, Ayreon. А теперь они объединились в группе Rock Justice, которая только что выпустила дебютный полноформатный альбом “You’ve Been Served” на лейбле Fireflash. О симфо-метале, готике и прогрессиве можно забыть, да и пауэр-метал здесь почти не заметен, зато этот материал должен заинтересовать тех, кто увлекается старым добрым хард-роком и хэви-металом. Мы поговорили с Басом непосредственно в день выхода альбома, и он с удовольствием поделился с нами подробностями о появлении Rock Justice и своих планах на будущее.

Бас, ты играешь во всевозможных рок- и метал-группах уже более 25 лет. Почему тебе потребовалось столько времени, чтобы создать свой собственный проект?

На самом деле, создать его было недолго, а вот довести до воплощения получилось действительно небыстро. Я всегда чем-то занят, у меня всегда не хватало времени, и у людей, с которыми я работал, тоже не всегда было время. Иногда все останавливалось на месяцы или даже годы из-за какой-то глупости, на которую я никак не мог повлиять. Когда я работаю с другими людьми, так тоже случается - если что-то идёт не так, и дела не делаются, я говорю: “Слушай, приятель, я опять в туре”. У меня и у Магали много проектов, так что порой и глазом не успеваешь моргнуть, как проходит пара лет (смеется), пока кто-нибудь не скажет: “Слушай, может, нам пора снова взяться за наш проект?” “Хорошо, давай”.

Сколько же лет материалу, который мы сейчас слышим? Когда ты начал его сочинять?

Ох, трудно сказать. Например, “Rocker’s Confession” - очень старая вещь, она была написана, наверное, году в 2006 или 2007-м.

Насколько мы понимаем, ты сначала услышал голос Магали, и только потом познакомился с ней...

Да-да, так оно и было! Дело в том, что изначально я очень хотел работать с вокалистом-мужчиной, но найти его оказалось практически невозможно. А тем временем в разговорах всплывало одно и то же имя, разные люди говорили мне: “Послушай, зацени, как поет Магали Лейтен”, на что я отвечал: “Нет, мне это не интересно, потому что я не хочу работать с вокалисткой”. Я все же перепробовал нескольких вокалистов, но ни один из них не подошел – они либо не понимали, что делать с этой музыкой, либо... ну, не знаю, что было не так. А люди снова и снова говорили мне о Магали - даже Флор (Янсен), которая в то время пела в After Forever, пару раз ее упоминала. Наконец один мой друг, который организует концерты, узнав, что ни один вокалист мне не подошел, сказал: “Бас, я серьезно - послушай эту девчонку, у нее отличный голос”. Он дал мне диск Beautiful Sin, и когда я его включил, я остался под мощнейшим впечатлением. Первое, что я подумал - “Эта девчонка поет как парень!” (Общий смех.) Мое мнение изменилось, я подумал: “Может, я все-таки смогу поработать с женщиной на вокале”. В итоге Флор представила меня Магали во время презентации альбома Ayreon, и тогда мы впервые встретились лично. И мы с самого начала хорошо поладили. Она попросила меня прислать ей несколько песен, я прислал, и она придумала идею, которая сейчас стала первой песней на альбоме - “My Worst Enemy”. Это первый номер, на который она наложила вокал, и я сразу же пришел в восторг. С тех пор у нас отличное взаимопонимание. Как я уже сказал, мы прекрасно ладим на человеческом уровне, а на музыкальном - еще лучше. Какую бы идею для песни я ни послал Мэгги, она превращает ее в золото. Я счастлив!

Вместе с тобой и Магали в состав Rock Justice входят Ник МакГрат (бас) и Миша Ауссемс (барабаны). Не мог бы ты немного рассказать о них? Где они играли раньше, и что ни привносят в Rock Justice?

Ник - мой очень старый друг, мы недолго играли вместе в нескольких группах. Он был моим первым кандидатом на место басиста (смеется), а его главный вклад в группу, помимо партий баса, это его огромный энтузиазм. Несколько раз, когда работа останавливалась, он был первым, кто давал мне пинка под зад - “Ну, Бас, давай, нельзя, чтобы этот материал лежал на полке. Шевели задницей и работай над песнями!” (Смеется.) Благодаря этому у нас возникло ощущение группы. Миша - наше последнее приобретение, у нас до него была пара барабанщиков, но никто из них не мог делать эту работу так, чтобы я остался доволен. Когда мы закончили весь материал, и нужно было отдавать альбом на сведение, единственное, чего в нем недоставало, были живые барабаны. Мы решили: “Ну, хватит, этот проект уже тянется так долго, сейчас нам просто необходимо закончить его любой ценой”. Мы собирались использовать запрограммированные барабаны, но когда Ник услышал об этой идее, он такой: “Ох, это совсем беда, нам нужны живые барабаны”. Я ему: “У меня не получается найти барабанщика, который бы сыграл правильно, а этот продукт нужно заканчивать сейчас”. На что он сказал: “Пожалуй, у меня есть кое-кто на примере, он быстро осваивает материал и хорошо играет под метроном”. Ник с таким восторгом расписывал мне Мишу, что я решил, что нужно послушать Ника и дать этому парню шанс. Когда он вернул мне свою первую запись, она сорвала мне крышу, потому что я услышал именно те барабанные партии, которые я сочинил и запрограммировал - Миша, по большому счету, скопировал их и придал им живой настрой. Для меня это было было именно то, что требуется. Плюс еще один позитивный момент - он очень приятный парень, с ним мы тоже прекрасно ладим.

Миша - необычное имя для голландца. У него какие-то славянские корни?

На самом деле, я не знаю. Вряд ли. Это, возможно, не самое обычное имя, но и не такое уж редкое даже здесь. Но это хороший вопрос - когда я буду с ним в следующий раз разговаривать, я его задам. (Общий смех.)

А кто придумал название группы? Rock Justice - это единственный вариант, который вы рассматривали, или были еще какие-то?

Идея принадлежала мне, и я сразу же подумал: “Вот название, которое идеально подходит”. (Смеется.) Но за ним стоит долгая история. В свое время существовал такой фонд Rock Justice. Тот чувак-промоутер, о котором я упоминал, который дал мне диск Beautiful Sin, раньше руководил этим фондом. Они организовывали хард-роковые и металлические концерты в моем регионе, и все причастные к этому объединению были, по сути, большой группой друзей. Ясное дело, они были постарше, чем я, и они фактически воспитали меня на хард-роке и металле. Когда я был молодым и только познавал хард-рок и металл, Rock Justice имели для меня колоссальное значение. К тому моменту, когда мне потребовалось придумать хорошее название, фонд Rock Justice уже не существовал, а само это словосочетание в некотором роде выражает, как я вижу себя в мире хард-рока и металла, если вы понимаете, о чем я. В довершение ко всему, оно просто звучит круто. Все - и Мэгги, и ребята - согласились, что это крутое название. 

Насколько мы понимаем, в Rock Justice ты отвечаешь за музыку, а тексты пишет Магали. Она вольна писать на любую тему, какая ей интересна, или же ты вносишь какие-то предложения, правки?

О, нет! По большому счету, у нее карт-бланш на тексты, она может писать обо всем, о чем захочет. Иногда, но только иногда, я говорю: “Может быть, тебе стоит использовать здесь другое слово. Не надо петь ‘роза’, пой лучше ‘Harley Davidson’ или что-то в этом духе”. (Общий смех.) “Chicks Can’t Rock” (“Девчонки не умеют играть рок”) предложил я, но только саму эту фразу. Я подумал, что она прозвучит забавно с моим-то бэкграундом - я переиграл в нескольких группах, и у всех них были женщины на вокале. И я до сих пор играю с Доро, конечно же. В общем, я подумал, что получится забавно, и Мэг тоже сочла, что получился забавно. Она написала по-настоящему крутой текст, слегка юмористический. Ясное дело, многое девчонки еще как умеют играть рок! (Смеется.) 

Как Доро оказалась у вас в качестве гостевой вокалистки в песне “First In Line”? Насколько мы понимаем, просьба поучаствовать исходила от Магали…

Дело в том, что задолго до того, как Магали придумала эту идею, я уже думал о том, что пригласить Доро поучаствовать в какой-нибудь песне будет хорошим способом привлечь дополнительное внимание к проекту. Но потом я подумал: “Не хочу, это мой проект, и я хочу делать его сам, без такого рода помощи”. Для меня этот аргумент положил конец всем размышлениям на этот счет. Я не хотел звать Доро, я даже не говорил об этом. И эта песня, на самом деле, была уже полностью готова - существовала ее версия без Доро, где весь вокал записала Мэг. Но тут она позвонила мне и сказала: “Бас, у меня есть одна идея...” Текст этой песни - о наших легендах, легендарных вокалистах, музыкантах, рокерах старшего поколения, которых уже нет с нами, например, Дио или Лемми, и она предложила: “Доро - своего рода связь между старым и молодым поколениями. Будет замечательно, если Доро споет в этой песне, давай сделаем из нее дуэт!” Я сказал: “Послушай, Мэг, я еще давно думал о том, не стоит ли попросить Доро что-нибудь сделать на альбоме, и понял, что мне совсем не хочется ее просить. Но если ты хочешь ее попросить, давай. Просто запиши видео, и я ей его покажу”. Так оно и вышло - Мэг записала видео, я показал его Доро, ну а Доро, она же невероятно крутая, она сразу же пришла в восторг. Она сказала: “Конечно, Бас, конечно, я все сделаю”. И, разумеется, сделала. Это не моя идея, а идея Мэг. (Хихикает.)

В видеоклипах “First in Line” и “You Know Better” вместе с тобой снимался второй гитарист - парень по имени Гвидо ван ден Бринк. Как он оказался на съемочной площадке? Ведь на альбоме он не задействован.

Гвидо - еще один мой старый друг. Он скорее задействован в технических аспектах записи - он был звукоинженером при записи моих партий. Он сам играет на гитаре, и мы подумали, что будет прикольно снять его в этих видеоклипах. К тому моменту все уже знали, что он не станет присоединяться к группе, потому что у него свой бизнес, и он никогда не собирался делать музыку своей работой. Его вполне устраивает играть на гитаре как хобби, но мы подумали, что будет прикольно снять его в этих видеоклипах, потому что в определенном смысле он был активно вовлечен в процесс. Мне довольно сложно записывать себя самому; если я все делаю сам, то это вызывает у меня сплошное разочарование, и все как-то само собой пришло к тому, что он сказал: “Послушай, Бас, я могу тебя выручить. Давай я тебя запишу, никаких проблем”. 

Ваш альбом не назовешь длинным - всего восемь песен. Вы специально сделали его коротким, как многие альбомы 80-х? Или это просто все песни, которые ты и Магали сочинили на текущий момент?

Нет-нет, альбом - это смесь самых старых песен, самых новых песен и всего, что между ними. Мы специально так сделали - кто вообще сказал, что на альбоме обязательно должно быть 12 песен, 14 песен или сколько там? Пусть он будет коротким, быстрым, напористым и по делу. У нас есть много песен, так что мы могли бы легко сделать двойной альбом. Но мы обсудили этот вопрос - какие песни будут круто смотреться на первом альбоме? Какие песни у нас есть? И из всех песен, которые у нас были, мы тщательно отобрали эти восемь. Не у всех песен были тексты, и мы естественным образом пришли к заключению, что хотим сделать альбом коротким. 

Как вы получили контракт с Fireflash? Почему именно этот лейбл лучше всего подходит для Rock Justice?

Так совпало, что и Мэг, и я давно знакомы с Маркусом Возгиеном, владельцем лейбла. Причем я не знал, что его знает Мэг, и наоборот. Я всегда чувствовал, что Маркус нам идеально подойдет. Он испытывает огромный энтузиазм в отношении музыки, он очень любит сцену, он очень любит работу, которой он занимается, и каждый раз, когда мы встречаем его на концерте или фестивале, он всегда полон энтузиазма. Он работал на многих крупных лейблах, так что у него много связей и контактов, он знает, как хорошо делать свою работу, и он просто милейший в общении человек. Я не знаю, кто из нас первым упомянул имя Маркуса, я или Мэг, но мы выяснили, что оба с ним знакомы, и у нас одинаковое представление о нем. Так что связаться с ним было совершенно естественным делом, и он сразу же пришел в восторг от нашего проекта. Он очень хотел работать с Магали, он уже работал с ней, когда она участвовала в Beautiful Sin, их издавали... ой, забыл название лейбла, но Маркус в то время там работал (AFM Records – прим. авт.). Благодаря этому его знала Мэг, а я познакомился с ним, когда пришел в группу Доро, и с тех пор часто его видел. Как только я поговорил с ним и упомянул: “Слушай, я тут делаю проект вместе с Мэг”, он сразу же нас поддержал и сказал: “Давайте его издадим у меня!”

В пресс-релизе, посвященном вашему контракту с  Fireflash, вы упоминаете “ценности олдскульного рока”, которых придерживаются Rock Justice. Ты не мог бы объяснить поподробнее, что это за ценности? На твой взгляд, в современном роке чего-то не хватает?

Да, типа того. Например, мне не хватает риффов. Сейчас складывается такое впечатление, что главное - это мясистые гитарные соло, а ритм-гитары какие-то скучные. У всех старых группах, во всех старых классных песнях когда слышишь рифф, ты сразу понимаешь: “Ага, вот что это за песня!” Мне часто недостает этого в современном металле. Но я не так часто об этом думаю. Музыка Rock Justice - это смесь всей старой музыки, которая мне по-настоящему нравится, и не имеет значения, к какому конкретно стилю хард-рока или металла она относится. Это своего рода амальгама всего, что я слышал, что мне нравится, на чем я рос. Все это перемешивается у меня в голове, и когда я начинаю сочинять песню, я не думаю в каком-то конкретном направлении. Я не конструирую песни, ну, типа: “Сейчас я буду сочинять что-то в этом духе” или “Сейчас мне нужен фрагмент в духе того-то и того-то”. Я просто сажусь сочинять, и что получилось, то получилось. Для меня это тоже своего рода “справедливость рока” - пусть все идет само собой, делаем то, что нам в кайф, и если результат качает, то все нормально. 

Отсюда вытекает наш следующий вопрос, который сейчас задают всем - что ты думаешь по поводу использования искусственного интеллекта в музыке?

(Смеется.) Да-да, у меня как раз сегодня была дискуссия на эту тему. Чем он может помочь, так это возможностью выбрать только один инструмент, когда вы разбираете новую песню. Это здорово ускоряет процесс - вместо того, чтобы слушать весь фрагмент песни сразу, можно запустить ИИ и сказать ему: “Включи мне только гитары”, и чтобы “снять” партии, достаточно будет десяти, а не хреновы тучи прослушиваний. Но если не брать в расчет его использование как полезный инструмент, я ненавижу его всей душой. И дело не ограничивается только музыкой. Я считаю, что он ужасен для искусства в целом. Об этом можно долго говорить, но я буду краток  - мне эта ИИ-шная хрень совершенно не нравится. Ужасно, что все стриминговые сервисы забиты песнями, сгенерированными ИИ, и дело даже не в том, хороши они или не особо. Может, они действительно хороши, может, со временем они станут лучше - это неважно, потому что в конечном итоге они делают людей ненужными. Если людям станет все равно, кто делает музыку - ИИ или настоящая группа или человек… я даже не хочу об этом думать. (Смеется.) Кроме того, как мне кажется, мы будем тупеть, если перестанем использовать собственную креативность. Человеческая природа, ее несовершенство- вот что делает творение идеальным. Если дерево выглядит идеальным, это не значит, что оно идеально во всех нюансах, что везде соблюдена стопроцентная симметрия, что все листья одинаковой формы, и каждая ветка такой же длины, как ветка с противоположной стороны. Именно такое несовершенство придает изюминку жизни и искусству. 

Параллельно с Rock Justice ты продолжаешь играть с Доро и в After Forever. Как тебе удается участвовать в нескольких группах одновременно и в каждой выкладываться на 100 процентов?

Это очень тяжело, и мне самому интересно, как это у меня получится. (Смеется.) В чем-то это похоже на цирк, так что мне, наверное, нужно усерднее отрабатывать навыки жонглирования. (Общий смех.) Так или иначе, у After Forever планов не так много. Было бы прикольно в будущем делать с этой группой больше, но сейчас мы делаем каждый шаг очень медленно. В прошлом году мы отыграли два концерта, в этом году у нас будет четыре концерта в Южной Америке, а что мы будем делать после Южной Америки, мы еще даже не обсуждали. Думаю, мы отыграем эти шоу, посмотрим, будет ли это так же в кайф, как в прошлом году, и после этого подумаем, что мы хотим делать в следующем году - если вообще хотим. (Смеется.) У Доро в ближайшие годы, как мне кажется, дел будет побольше. В предыдущие пару лет у нас было не так много концертов, потому что мама Доро чувствовала себя неважно, и Доро требовалось проводить больше времени дома с мамой. Поэтому мы не ездили в длинные туры и не играли столько концертов, сколько могли бы. К сожалению, пару месяцев назад ее мама скончалась, но с другой стороны, это означает, что в ближайшие годы Доро сможет выступать больше. Так что с Доро у меня будет много дел, с After Forever - не знаю, но еще куда-то в паузах между ними я хочу вместить Rock Justice. Мы определенно хотим вынести эту музыку на сцену, такая музыка просто обязана звучать вживую.

То есть, на текущий момент никаких выступлений у Rock Justice не запланировано?

Ага, никаких. На этот год наши графики слишком забиты. Наш план - подготовить концертную программу к концу года, и я надеюсь, что к этому моменту мне удастся забронировать какие-нибудь даты. Мы определенно планируем выступать в 2027-м. 

Кстати, о Доро. Как-то раз мы делали интервью с ней и спросили, были ли у нее когда-нибудь неприятные инциденты с фэнами на концертах. Она ответила, что никогда, и была, как нам показалась, удивлена самой постановкой вопроса. На твой взгляд, в чем секрет таких теплых и сердечных отношений, которые сложились у нее с публикой? Не так много рок- и метал-музыкантов могут похвастаться чем-то подобным.

Ну так она же просто милейший человек! И она буквально обожает фэнов. Я могу заверить вас, что это действительно так. Ее фэны - это ее жизнь. Разумеется, она обязана им своей карьерой, и, думаю, она в каком-то смысле хочет им за это отплатить. Она получает от них массу энергии; она отдает много энергии, но и много получает назад. Ну, такой уж она человек - она потрясающая, она действительно очень милая. И как босс она замечательная. (Смеется.) 

Во время пандемии коронавируса Доро была первой на рок- и метал-сцене, кто стал давать концерты перед аудиторией, сидящей в машинах. Какие впечатления остались у тебя от этих шоу?

Это был тотальнейший отстой! (Общий хохот.) Впечатления ужасные, и я ни за что не стал бы делать ничего подобного в любой другой ситуации. Мы были очень благодарны за то, что у нас была такая возможность, так что в этом смысле это было не так уж плохо. Разумеется, мы кайфовали от игры, и, наверное, публика тоже получала удовольствие, но это была исключительная ситуация, и давайте надеяться, что нам больше не придется иметь дело ни с чем подобным. Абсолютно не в радость играть перед людьми, которые сидят в машинах за много метров от тебя - или сидят на пляжных стульях, такое у нас тоже бывало. Круто, что у нас получилось это осуществить, и фэны были счастливы получить хоть что-то, но за этим исключением это было совершенно не в кайф. 

А что ты скажешь о нынешнем состоянии дел в музыкальной индустрии? Многие музыканты говорят, что после пандемии ситуация в ней стала гораздо хуже, чем раньше…

Она определенно стала хуже в целом ряде аспектов. Все подорожало. Выросли расходы на проведение шоу или тура, на переезды, да и на компетентных людей. Думаю, большинство групп скажет вам то же самое. У индустрии гастрольных автобусов была проблема - многие водители ушли с работы и начали работать на регулярных рейсах, они, наверное, подумали: “Гляди-ка, а ведь круто - я каждый день возвращаюсь домой, у меня в салоне не сидят придурки-музыканты, которых я вынужден возить несколько недель!” (Смеется.) Вообще уволилась куча народа - звукоинженеры, гастрольные техники, технические специалисты, масса хороших людей исчезла со сцены. А те, кто остались, получили такой широкий выбор, с кем работать, что они начали просить больше денег, так что стало трудно не только найти людей, но и оплатить их услуги, особенно если ваша группа не слишком популярна. Если вы звезды, то, конечно, деньги у вас есть. К счастью, у Доро такой проблемы не возникло, но я знаю, что немалому количеству групп приходится преодолевать массу проблем, чтобы найти для себя подходящих людей. 

Официальный сайт Rock Justice: https://www.rockjustice.band/ 

Выражаем благодарность Маркусу Возгиену (Fireflash Records) за организацию этого интервью

Интервью - Роман Патрашов, Наталья “Snakeheart” Патрашова
Перевод с английского - Роман Патрашов
Промо-фотографии и изображения используются с разрешения Fireflash Records
Концертные фотографии - Наталья “Snakeheart” Патрашова
26 июня 2026 г.
© HeadBanger.ru