Light?
О несбыточном и прекрасном

13.03.2026

В активе у ярославского проекта Light? почти 25 лет музыкальной деятельности, огромная дискография из 20 релизов и очень интересная музыка в широком стилистическом диапазоне, от почти дум-дэта ранних записей до эмбиента, прогрессива, атмосферного рока и самых разных их сочетаний на последующих релизах. При этом создатель и единственный участник проекта Евгений Чуркин - фигура отнюдь не публичная, он редко появляется на страницах музыкальных СМИ, да и собственные ресурсы Light? не отличаются избытком постов. Безусловно, музыка может и должна говорить сама за себя, но хорошая музыка почти неизбежно вызывает вопросы, на которые может ответить только ее создатель. Мы уже давно планировали попросить Евгения пролить свет на различные аспекты его творчества, и сейчас для этого самое время – после трехлетнего перерыва дискография Light? пополнилась новым полноформатным альбомом “Loco Dolenti”. Однако в нашей беседе мы не ограничились новым релизом и выведали у Евгения многое из того, что уже много лет интересует его постоянных слушателей.

На первых двух альбомах - “Mirrors” (2005) и “Свет?” (2007) - Light? играли музыку более традиционного формата – песенные структуры, вокал, много гитар. А к третьему альбому (“Мой рассвет в январе”, 2013) все изменилось - инструментальные композиции, крупные формы, синтетическое звучание, другими словами, совсем не тот формат, которого придерживается большинство ваших коллег-музыкантов. Чем обусловлена эта трансформация?

В первую очередь, достаточно прозаическими причинами. Как вы могли заметить, между вторым и третьим альбомом была продолжительная пауза в шесть лет. В 2010 году я сломал левую руку, мне раздробило локтевой отросток при падении, и, к сожалению, достаточно рядовая операция по его сращению, когда мне установили штифт в руку, прошла неудачно. То ли при операции был поврежден нерв, то ли это пост-травматические последствия - я так до сих пор этого и не знаю, но мне пришлось очень долго после этого восстанавливаться, и я полностью не восстановился до сих пор. Была утрачена функциональная возможность играть на инструментах, и мне пришлось сочинять всю музыку на компьютере, прописывать ее в нотах в MIDI, и я, сам того не ведая, отошел от гитарного звучания как такового. Был сделан больший акцент на функциональное звучание, на оркестровки, и так получилось, что когда я сочинил следующий альбом “Мой рассвет в январе”, я неожиданно для самого себя понял, что места для вокала на нем нет совсем. И с тех пор так по накатанной и продолжается. Плюс к тому, я никогда не считал себя композитором, который может полноценно написать вокальную партию. Вокал - это такой же инструмент, и если сочинять вокальную линию для вокалиста, нужно делать это как минимум хорошо, а я такими талантами никогда не обладал, сочинить какую-то запоминающуюся вокальную гармонию для меня всегда было проблематично. Поэтому я сначала к этому пришел бессознательно, а потом понял, что так, наверное, будет лучше - в первую очередь, для меня самого, но и, не в последнюю, для слушателя. К тому же, с вокалистами всегда было напряженно. Я сам из Данилова, это маленький город в Ярославской области, где-то 70 км от Ярославля, и первый альбом я записывал именно в Данилове, а там музыкантов, мягко говоря, не очень много, ну а вокалистов - и подавно. На первых двух альбомах мне помогали друзья-товарищи, которые хоть как-то могли «попадать» в ноты, потом мой подход изменился, стал более профессиональным, и уровень запросов соответственно тоже повысился.

Многие one-man-проекты, начиная от отечественного Лихолесья и заканчивая Мортиисом, в тот или иной момент выносят свое творчество на сцену. У вас никогда не было такого стремления?

Поначалу было, опять же, до травмы. Мы даже собрали некое подобие состава (в Ярославле).  Увы, но потом это дело зачахло, скорее, по организационным причинам, и на этом мои попытки сделать из проекта полноценную группу закончились. Как единственный исполнитель, я никогда не планировал выходить на сцену, тем более сейчас, так как мне это просто невозможно сделать физически. Если и существовало бы какое-то воплощение моей музыки вживую, то ее исполнял бы не я, а приглашённые музыканты. 

Ваш новый альбом – уже 20-й по счету релиз Light?. Многие ваши работы изданы на CD, но далеко не все. Насколько для вас важно воплощение вашего творчества на физических носителях?

По большому счету, для меня не имеет значения, в каком формате выходит тот или иной альбом. Но я как “старорежимный” товарищ считаю, что физический носитель - это некий «оттиск во времени», доказательство того, что моя музыка имело место быть. Наверное, это такой эмоционально-романтический аспект (смеется), потому что музыка будет жить и в цифровом виде, но поскольку сейчас ОЧЕНЬ много контента, она может просто-напросто затеряться среди подобных коллективов, а издание на “физике” немножко выделяет ее на фоне этого бесконечного множества. Сейчас физические носители уже не находятся в таком обороте, как раньше, и всё же, хотя, такое издание для меня не столь уж и важно, я считаю, что когда оно имеет место быть, это положительная тенденция. 

Ваши альбомы выходят на лейблах, преимущественно издающих тяжелую музыку – More Hate, ФОНО, Haarbn. По вашим оценкам, ваша аудитория – это тоже в основном металлисты? Или среди ваших слушателей много и любителей других сцен?

Я не могу здесь судить объективно и «прицельно» не интересовался у лейблов и стриминговых сервисов, касаемо категорий слушателей, поэтому особо не представляю себе, что такое «целевая» аудитория Light?, но скорее всего, меня слушают люди, хорошо знакомые с тяжелой музыкой. Хотя «тяжести» как таковой в моих работах уже не столь много, ноги растут именно «оттуда», и от этого отказаться никак не получится - все равно слышно, с чего все начиналось, и тяжелые элементы так или иначе проскакивают. Думаю, что основная часть слушателей - это люди, которые хотя бы приблизительно представляют себе, что такое тяжелая музыка, но очень часто бывали ситуации, когда человек (не обязательно меломан), но любит, например, классическую музыку или джаз, ему мои работы тоже, что называется «заходили». Скажем так: это музыка для людей, имеющих определенное эстетическое мышление.

У ваших альбомов всегда очень впечатляющее оформление. Как происходит ваше сотрудничество с художниками? Вы ищете уже готовые работы или просите художника нарисовать что-то под впечатлением от вашей музыки?

Каких-то конкретных требований или критериев у меня нет. Если я вижу, что работы человека мне по душе, я для начала разговариваю с ним о том, может ли он сделать работу под впечатлением от музыки, потому что хотелось бы, чтобы и художнику сама музыка нравилась, чтобы под впечатлением от услышанного создавались те или иные образы. Но так бывает не всегда. Например, в случае с “Loco Dolenti” Елена Кузьмичева сразу же сказала, что она так не работает, и что мне придется выбирать из того, что у нее уже есть. Хотя, опять же, я попросил ее подобрать мне для просмотра то, что есть, отталкиваясь от ее впечатлений от моей музыки. 

А почему ваши художники время от времени меняются? С Еленой, например, вы работаете в первый раз.

Жизнь. (Смеется.) Жизнь разбрасывает нас по тем или иным причинам - по личным, по творческим… Ничего нового тут нет. Была бы моя воля, я бы работал с одним художником, потому что гораздо проще, когда есть один человек, которому ты доверяешь, а когда появляются новые люди, к каждому нужен свой подход. Но жизнь вносит свои коррективы, и получается так, как получается. 

Еще одна очень интересующая меня тема – названия композиций. В какой момент они появляются – до появления композиции, во время их сочинения или уже после? 

И первое, и второе, и третье. Бывает, что появляется только одно название, и, отталкиваясь от него, я уже пишу музыку. Это достаточно частый процесс - может быть, звучит странно; тем не менее, это так. Бывает и как у многих: название «ложится» на готовую композицию; а бывает, что в процессе - у меня есть идея, о чем та или иная композиция, я эту идею стараюсь воплотить музыкально и ее же пытаюсь отразить в тексте. В любом случае я стараюсь придать идее более-менее удобоваримую словесную форму. 

Как эволюционировало ваше оборудование для записи за 20 лет?

Если честно, каких-то кардинальных отличий нет. Те же гитары: как я их записывал раньше, так и записываю до сих пор, плюс-минус тем же самым способом. Отличия разве что в софте, который используется для создания партий оркестра и прочего, ведь технологии не стоят на месте, они идут вперед. Получается, что отличия состоят только в том, что находится внутри компьютера. 

Финальная композиция на новом альбоме отсылает к вашим самым ранним записям- к песне «Помни обо мне» со второго альбома. Не было ли желания переработать старый материал более глобально, особенно с учетом того, что вы, по вашим собственным словам, относитесь к своему творчеству достаточно критично?

И да, и нет. Я считаю, что пусть все остается там, где оно придумывалось. Всему свое время. Можно было бы что-то перезаписать, но я уже не смогу передать те эмоции, которые были заложены там изначально. В этом-то и прелесть любой записи. Я не противник перезаписи в принципе, у кого-то это получается очень неплохо, но что касается моих вещей, то ответ, скорее всего - нет. Например, мне с технической стороны не очень нравится мой второй альбом, потому что он записывался совершенно “на коленке”. В компьютере стояла интегрированная стандартная звуковая карта, которая ужасно «тормозила», и мне приходилось играть на опережение, потому что возникала очень большая задержка сигнала, да и вообще на этой записи много таких, чисто технических аспектов:“картонные” барабаны, исполнение вокала не на самом лучшем уровне, но это претензии не к вокалисту, а, в первую очередь, ко себе самому. Есть еще один нюанс - некоторые темы оттуда уже и так повторяются в некоторых моих вещах. Например, композиция “Уходи…” - я ее, по сути, переигрываю уже в третий раз. Изначально она была на втором альбоме “Свет?”, потом появилась на альбоме “Мой мир” (2015) уже в несколько доработанном и переработанном виде и без вокала, а третий раз - на последней работе: это предпоследняя композиция “Кризис неповторимости”, где присутствует сэмпл из фильма “Фанни и Александр” Бергмана. “Бесконечно один” с того же, второго альбома, в измененном виде есть на альбоме “Мой рассвет в январе”, и таких “пасхалок” достаточно большое количество. Возможно, на них никто не обращает внимания, но они есть. (Смеется.) Некоторыми темами я недоволен, но гармонии-то красивые, и чтобы им не пропадать, я сделал из этих песен какие-то инструментальные фрагменты, которые «разбросаны» по всему моему творчеству. Кроме того, осталось очень много раннего материала, который должен был выйти после альбома “Свет?”, и над которым я работал - он больше тяготел к первому альбому, там должен был присутствовать экстремальный вокал, и вообще альбом должен был быть достаточно экстремальным, по моим меркам, конечно. Тот альбом я так и не сделал из-за травмы, но какое-то количество материала осталось, и он тоже «разбросан» по всем альбомам и до недавнего момента я что-то брал оттуда, но думаю, что этот ресурс исчерпан - все, что оттуда можно было взять, уже записано… В таком виде я ещё могу как-то переосмысливать свое раннее творчество, но переписать целый альбом цели нет; пусть все остается так, как есть.

Любой, кто послушает хотя бы пару ваших альбомов, поймет, что на вас оказывает большое влияние кинематограф. Какое увлечение пришло в вашу жизнь раньше – музыка или кино? 

Думаю, раньше появилась музыка. В той или иной степени музыка и кинематограф были в моей жизни всегда, но серьезное увлечение и более взрослое осознание произошло сначала именно с музыкой. Кинематограф в какой-то серьезной форме появился немного позже (хотя и совсем ненамного). Всё-таки, в 12-летнем возрасте смотреть того же Бергмана я не осиливал. (Смеется.)

Не могли бы вы назвать несколько фильмов, которые наиболее близких к творчеству Light? в смысловом или в эмоциональном плане? Если человеку нравится музыка Light?, что близкое из кинематографа вы бы посоветовали ему посмотреть?

Интересный вопрос. (Смеется.) Никогда не задумывался об этом… Наверное, в первую очередь “Стыд” Ингмара Бергмана, “Ностальгия” Тарковского и, возможно, “Сатанинское танго” Белы Тарра. Это первое, что приходит в голову, хотя если брать именно этих режиссеров, то не только названные фильмы, но и практически все их работы оказывают на меня влияние и отражаются в моем творчестве. И, конечно, если серьезно над этим подумать, таких фильмов и режиссеров будет гораздо больше. 

Мы наконец-то подошли к вашему новому альбому “Loco Dolenti”, который готовился целых три года. Правильно ли я понимаю, что с течением времени сочинять новую музыку становится сложнее, хотя опыта в ее сочинении становится больше? Или у такой длительной задержки другие причины?

Скорее, другие причины. Проблем с сочинением, какого-то творческого кризиса или чего-то подобного у меня никогда не было. Сочинять получается все так же, просто все чаще задаешься вопросом, а нужно ли это самому себе. Если есть, что писать, если есть мысли - я всегда их реализую. Но свою роль играют определенные бытовые вещи, в частности, приходится мотаться между двумя городами - студия, где я все записываю, а также работа у меня в Ярославле, живу же я в Данилове, так что на музыку не всегда находится время. Повторюсь, не думаю, что мне стало сложнее в творческом плане себя реализовывать. Это обычные бытовые вещи, логистика и прочее. Плюс, всё-таки, думаю, есть элемент творческого выгорания: «болеть» музыкой, как раньше, уже не получается. И это немного пугает, если честно. 

У вас впервые название альбома на латыни. Откуда оно взялось и что означает?

Это медицинский термин, означающий «В болезненном месте» или «Очаг боли». Если честно, какой-то потрясающей предыстории за этим нет. Просто я знал это выражение, мне нравилось, как оно звучит, и, хотя процесс создания альбома не был болезненным в прямом смысле, для меня в какой-то степени болезненно, что он так долго сочинялся. Но ничего глобального или сакрального в названии нет.

Как вы понимаете, что альбом готов? Что никакой работы над ним больше не требуется?

Когда заканчивается песня. (Смеется.) 

То есть вы не переделываете композиции по многу раз? Не бывает так, что у какой-то композиции делаются две-три-четыре версии?

Нет, у меня обычно выходит законченный «продукт». Я могу что-то доделать в техническом плане, если переслушиваю композиции и понимаю, что можно что-то сделать громче, что-то тише, где-то поменять баланс, но это чисто техника. А в целом все композиции сначала формируются в готовом виде у меня в голове, и только потом я их записываю. Такого, чтобы они кардинально менялись на этапе записи, я не припомню. У меня не бывает четкого плана - предположим, на этом альбоме будет десять песен, на том – пять… Просто в один прекрасный момент – я даже не знаю, как это происходит – появляется ощущение, что это все. И, как ни странно, это на самом деле все. Материала больше не получается, и ставится точка. А дальше идет период какого-то отдыха, и только потом начинается работа над следующим материалом. 

В композиции «О невероятном одиночестве в пустыне мелочей» присутствует цитата из песни Александра Градского «Колыбельная». Для вас Градский имеет какое-то особое значение как артист, как автор, или же это просто песня, которая вам с детства запомнилась и в какой-то момент снова возникла?

Скорее второе. Конечно, к Александру Градскому я отношусь с огромным уважением; глупо относиться к нему как-то иначе, я считаю. Но в целом не сказал бы, что его творчество мне очень близко. Это просто песня из моего детства, и я решил ее интегрировать в свою композицию. Обычный кавер мне было делать неинтересно, да и мелодически эта композиция не сильно богата на какие-то оттенки или гармонии, поэтому получилась своего рода «композиция в композиции».

Вы говорили, что музыка Light? на 80 процентов возникает в Данилове. Справедливо ли сказать, что Light? может существовать только в такой обстановке – в маленьком старом городе в средней полосе России? В Ярославле или Москве у вас получилась бы другая музыка? Или вообще никакой музыки не получилось бы?

Честно говоря, мне особо не с чем сравнивать, но мне кажется, что очень даже может существовать. Все альбомы Light? записывались в Ярославле, за исключением трех первых, записанных в Данилове и именно это место оказывает на меня большое влияние: маленький городок, достаточно спокойный темп жизни, небольшое количество людей, опять же, наличие леса - есть, где погулять-походить… Такие простые, в общем-то, вещи, но тем не менее это очень важно. Плюс, это город детства, я там вырос, и самые значимые вещи в моей жизни тоже происходили именно там. Это место, где достаточно легко творить. Думаю, в каком-то другом городе я тоже писал бы, музыка была бы в любом случае. А вот какая именно – это вопрос открытый. 

У вас несколько раз бывало так, что вслед за альбомом выходил EP, который продолжал линию полноформатника или был как-то с ним связан. В этот раз вы планируете что-нибудь подобное? И ждать ли нам издания “Loco Dolenti” на CD? 

По поводу мини-альбомов - просто так получилось. Это не было обусловлено какими-то конкретными причинами. Одно время у меня была такая политика – я записывал подряд два альбома и получалось так, что один из них был, если можно так выразиться, главным, а следующий – как будто дополнением. По крайней мере, мне тогда так казалось. Сейчас я уже понимаю, что любой мой альбом так или иначе является главным. Не знаю, будет ли мини-альбом в этот раз, сейчас трудно сказать. Я потихоньку работаю над новым материалом, но во что это выльется – в мини-альбом или в полноценный альбом, я пока сказать не могу.
По поводу издания “Loco Dolenti” есть определенные договоренности, но будет ли он в итоге издан, сейчас трудно сказать. По крайней мере, дизайн для альбома был выполнен, и мы отправляли его издателю. Будем надеяться, что физическое воплощение альбома будет.

Что вы думаете об использовании искусственного интеллекта в музыке и в оформлении дисков? 

Это часть нашей жизни. Насколько я могу судить, очень многие музыканты категорически против искусственного интеллекта и как будто бы побаиваются его, страшатся возможного варианта, что ИИ их все-таки заменит, поэтому так яростно занимаются отрицанием того, что имеет место быть, и того, что настолько очевидно… Это прогресс, от этого никуда не деться. Другой вопрос, что качество контента, созданного ИИ – и музыкального, и графического – оставляет желать лучшего (пока, по крайней мере). В принципе, я не против искусственного интеллекта в качестве вспомогательного инструмента, в качестве помощника, он очень сильно облегчает жизнь в некоторых аспектах. Но в вопросе качества конечного продукта пока преимущество за человеком. А что будет дальше – посмотрим. Мне кажется, это в первую очередь вопрос выбора – если вам нравится слушать любимую музыку от любимых исполнителей, вас никто не заставит слушать музыку, созданную искусственным интеллектом. Все зависит от вас.

У вас внезапно нашелся «однофамилец» - еще один проект под названием Light, и тоже с вопросительным знаком. Что это, кто это, и как вы договорились с ним сосуществовать?

(Вздыхает.) Да, я совершенно случайно обнаружил, что есть такой проект. Мы договорились полюбовно, как говорится – «пусть распускаются все цветы». Никакими судебными тяжбами никто никому не угрожал, хотя марка “Light?” официально зарегистрирована на меня, и я мог бы предъявить юридические претензии. За этим проектом стоит молодой человек, я не помню, как его зовут – мы не так, чтобы общались, просто переписывались. Решили так, что у него своя аудитория, а у меня – своя. Вряд ли его музыку примут за мою, потому что она весьма отличается.

А что он играет?

Насколько я мог слышать, это эмбиент, хотя и меня все к эмбиенту причисляют (смеется), но это верно только отчасти. Ну, lounge music, минималистичные фортепианные зарисовки небольшой продолжительности, кое-что от неоклассики, музыка для лифтов, или как это называется… Я не хочу никого обидеть, я просто стараюсь подобрать «ярлык», чтобы было понятнее, о какой музыке идёт речь. Приятная «фоновая» минималистичная фортепианная музыка, не более того. 

В тему однофамильцев: Министр регионального развития Ярославской области Евгений Чуркин – это не вы случайно?

Нет! (Общий смех.) Наверное, было бы неплохо, я бы, может, что-нибудь и «развил», но нет. У нас одинаковые фамилии и имена, а отчества разные.

Кстати, про знак вопроса в конце – у вас нет ощущения, что когда вы поставили его в название, он как-то предопределил направление вашего творчества? У меня лично музыка Light? ассоциируется с неопределенностью, с вопросами без ответа, с поиском…

Скорее, да, чем нет. Это произошло как-то неосознанно, я об этом никогда не задумывался, но вы сейчас сказали, и получается, что да. У меня не было какой-то конкретной мысли, когда придумывалось название именно со знаком вопроса, но в конечном итоге получается, что это некий маркер, который указывает на какую-то недосказанность, неопределенность. Я и сам по себе человек не сильно определенный, скажем так, и музыка у меня такая же, плюс-минус продолжение меня. Повторюсь, я об этом не думал, когда придумывал именно такое название для проекта, но сейчас задумался, и получается, что вы правы. Знак вопроса указывает на все то неопределенное, необычное и непонятное, что может присутствовать в нашей жизни и, как следствие, в моей музыке, в том числе на ощущение некоторой недосказанности, которое, возможно, от нее остается.

Официальные ресурсы Light?:
VKontakte: https://vk.com/lightnolight 
Bandcamp: https://light5.bandcamp.com/ 

Роман Патрашов
3 марта 2026 г.
(с) HeadBanger.ru